Мельмот Скиталец

Соседом Стентона слева был портной-монархист, разорившийся оттого, что много шил в кредит роялистам и их женам (ибо в те времена, да и значительно позднее, вплоть до царствования королевы Анны

, женщины заказывали портным даже корсеты, и тем приходилось их подгонять потом по фигуре); портной этот сошел с ума от пьянства и верноподданнических чувств, когда сжигали «Охвостье» Парламента

, и с той поры оглашал стены сумасшедшего дома куплетами песенок злосчастного полковника Лавлейса

, отрывками из «Щеголя с Колмен-стрит»

и забавными сценами из пьес миссис Афры Бен, где кавалеров называют героями и где представлено, как леди Лемберт и леди Десборо

идут на религиозное собрание, причем впереди пажи несут огромные Библии, и как дорогой обе влюбляются в двух изгнанников-монархистов.

– Тавифа, Тавифа! – закричал голос

полуторжественно, полунасмешливо.

плясал, жена.

Слова эти всякий раз возмущали чувства ткача-пуританина, вернее, пробуждали в нем вражду, и он тут же отвечал:

– «Полковник Гаррисон

из райских кущ прискачет верхом на муле небесно-голубом и знак подаст»[22 - Смотри «Щеголь с Колмен-стрит». (Примеч. автора.)].

– Брешешь, круглоголовый! – взревел портной-кавалер

. – Твоего полковника Гаррисона спровадят в преисподнюю, и не видать ему небесно-голубого мула. – И заключил эту гневную тираду куплетом одной из направленных против Кромвеля песен:

Дожить бы только мне,

Чтоб вздернуть на сосне

Нам Нолла самого

И всех друзей его;

И пусть их видит каждый,

О будь он проклят дважды!

– Люди добрые, я могу вам много всего поиграть, – пропищал сумасшедший скрипач, привыкший играть в тавернах сторонникам короля и припомнивший слова подобной же песенки, которую некогда исполнял для полковника Бланта

в Комитете.

– Ну тогда поиграй мне «Мятеж был, дом разнесли»

, – вскричал портной, пустившись плясать по камере, насколько ему позволяли цепи, в такт воображаемой музыке.

Ткач не выдержал.