Год Оракула

Поскольку я случайно отвечаю за то, чтобы он этот второй срок выиграл, я просто изумлен, что вы не стараетесь меня порадовать.

Лейхтен сделал паузу.

– Войны за свободу, которые сейчас ведет наша страна, экономические проблемы, стоящие перед средним классом, контроль над оружием, беспорядок в здравоохранении, доставшийся нам по наследству, иммиграционная реформа, противостояние синих и красных штатов… ничего из этого не является неожиданностью. И непреодолимой трудностью тоже не является. – Лейхтен поджал губы: – Но почему-то мне не удалось предсказать появление человека, который, по всей видимости, умеет предвидеть будущее.

Вопреки прочим проблемам, стоящим перед страной, этот Оракул американскому народу небезразличен. Этот засранец – блестящий оппонент нашего президента – упомянул Сайт уже в трех речах. Его позиция проста: он привлекает внимание к факту, что мы не можем ни найти, ни объяснить Оракула, что свидетельствует о слабости президента – вашего босса.

Лейхтен заговорил сочувственно:

– Конечно, вы понимаете всю трудность нашего положения.

Помимо того факта, что мы действительно не можем ни найти, ни объяснить Оракула, мы и позицию сформулировать не можем. Мы не можем действовать, пока не узнаем, что такое этот Оракул. То ли он просто жулик из Вегаса, то ли этот Сайт – хитрое творение иностранной державы, чтобы нас дестабилизировать, то ли вообще бог его знает что. И все это очень, очень нам вредит. Практически этот… базарный гадальщик загораживает президенту Грину дорогу ко второму сроку.

От этой речи лицо Лейхтена раскраснелось и стало похоже на сахарную вату. Он замолчал, успокаиваясь, и снова обратился к двоим собеседникам:

– И вот сейчас я хочу услышать от вас что-нибудь хорошее.

Хальворссон и Франклин переглянулись. Глава АНБ пожал плечами и заговорил первым:

– Мы перехватили обмен информацией, наводящий на мысль, что Оракул встречался с высокопоставленными представителями больших транснациональных корпораций, а также с некоторыми богатыми личностями.

– Понимаю. С кем?

– Во-первых, Барри Стернфелд. Про него мы уверены на девяносто процентов. Второй – Нгомбе Мутумбо, хотя здесь мы меньше уверены.

– Стернфелд? Он вкладывал миллионы в первую кампанию президента. Друг нашей администрации. И вы говорите, он встречался с… то есть Оракул проводит встречи? Какого хрена мы тогда не знаем его фамилии? Почему сами, черт побери, встречу не организуем?

Хальворссон кашлянул.

– Это все делается скрытно, сэр.