Год Оракула

Она досадливо поморщилась, нажала пару кнопок – и статья ушла в Сеть, став доступной любому из миллионов читателей сайта. Жребий был брошен.

Она встала, сгрузила свой поднос в мусорный ящик, испытывая угрызения совести от такого расточительства. И вернулась пешком через два квартала к себе в офис, чувствуя, как урчит в животе.

Urbanity занимал шестой этаж ничем не примечательного здания на углу Пятидесятой улицы и Третьей авеню. Улей ячеек с немногими застекленными офисами и конференц-залами по краям.

Ли села за свой стол, глянула в зеркальце, висевшее на стене ячейки.

Чем ближе к тридцати, тем сложнее становились взаимоотношения с зеркалом. Каждый взгляд сопровождался легкой задержкой дыхания. Она не знала, что увидит – может быть, лицо матери: белые нити в волосах, морщины, веером расходящиеся вокруг глаз по темной коже.

Зачем ты это сделала? – спросила она себя.

У нее была работа в Нью-Йорке, писательский труд, дающий средства к существованию, работа по дипломной специальности журналиста – более или менее.

Можно было оплачивать счета, почти не жонглируя ими и почти не прося помощи из дома. У доброй половины ее друзей и близко такого не было.

Так зачем ты это сделала? – повторила она вопрос к себе.

Над стенкой ячейки появилась голова – Эдди, один из фотографов компании. Приближающийся к среднему возрасту, не придающий этому значения и отлично знающий свое дело. Эдди снимал кое-какие фотографии для статьи про Сайт и помог ее сверстать.

Он улыбался.

– Видел, ты статью выложила, Ли.

Молодец. Я же тебе говорил, хорошая штука. Что-нибудь говорили насчет перевести тебя в службу новостей или это одноразовая была вещь? В любом случае они никогда не брали статью от людей из других отделов – сколько я здесь работаю. Гордись, что получила зеленый свет.

Ли посмотрела на него, ничего не сказав. У него глаза чуть сузились.

– Не получила, – заключил Эдди.

Фундаментальным убеждением Ли Шор было вот что (это она осознала много лет назад, но не могла, видимо, изменить): какие бы ни были возможности, как бы ни было жаль долговременных отношений и счастливого состояния, которого это убеждение ее лишало, ничто не могло интересовать ее меньше, чем то, что у нее уже есть.

И ничто не могло интересовать больше того, что, по словам других, ей не получить.

– Устала я ждать, Эдди. Я им послала статью неделю назад – и они даже не ответили. Ты ведь знаешь, что я могу? Ты так сам говорил. Мне надо было им что-то показать.