Смерть Сталина. Все версии. И ещё одна

Не все тайны минувшего века преданы гласности: многие документы былой эпохи дожидаются ухода поколений, заинтересованных в их сокрытии. Но то, что уже известно, позволяет заново осмыслить события более чем полувековой давности.

Так, в 2014 году в книге «Жаботинский и Бен-Гурион: правый и левый полюсы Израиля»[6 - Гругман Р.А. Жаботинский и Бен-Гурион: правый и левый полюсы Израиля. – Феникс, 2014.] появились сенсационные ранее не публиковавшиеся свидетельства о роли Ивана Майского, посла СССР в Англии, в определении советской политики в Палестине.

Его тайное посещение Палестины в 1943 году в ранге заместителя наркома иностранных дел для встреч с лидерами сионистов и последовавший затем доклад Сталину легли в основу сталинского решения поддержать сионистов, которых позже он подвергнет анафеме, а Майского за две недели до смерти заточит в тюрьму.

Загадочная ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года… Прежде чем притронуться к её тайне, попробуем воссоздать картину эпохи, предшествующей гибели Великого Дракона.

Проанализируем, как стыкуется она с версией Глебова и шестью другими, собранными Авторхановым. Поскольку повествование сиё не художественное, сопоставляя версии, я вынужден буду обильно цитировать первоисточники.

События, происходившие внутри страны, тесно переплелись с внешнеполитическими, без рассмотрения которых сложно понять, что же выбило из колеи «активного и бодрого» (утверждение Кагановича) Сталина и способствовало инсульту. Но говоря о 1952 годе, последнем в жизни Сталина, невозможно пройти мимо громких процессов – пражского, называемого по имени главного фигуранта «делом Сланского», московского (ЕАК) и набиравшего обороты «дела врачей».

Все они были объединены ярко выраженной антиеврейской направленностью.

1952 год богат на события. Нельзя обойти молчанием как бы стоящее особняком, малоизученное «мингрельское дело», интересное тем, что главным его обвиняемым должен был стать Берия, мать которого, по убеждению Сталина, якобы оказалась мингрельской еврейкой.

Арест Берии должен был стать вершиной «мингрельского дела».

Но чтобы понять причину, побудившую Сталина в конце сороковых годов развернуть антиеврейскую компанию, приведшую, как считают некоторые исследователи, к его гибели, необходимо задержаться на политике Советского Союза в Палестине и на сто восемьдесят градусов изменившейся позиции Сталина, сперва просионистской, затем антисионистской. Резкие виражи безболезненно не проходят.