Красная дверь

Она принадлежала к другому поколению и была одета для бала, но ее поза и умные голубые глаза свидетельствовали о юморе и интеллекте. В уголках ее рта застыла полуулыбка.

Выйдя на террасу, Ратлидж увидел Питера Теллера, сидящего на стуле у маленького пруда, положив левую ногу на подушку.

У капитана Теллера были более сильные черты лица, чем на фотографии его брата, которую Ратлидж все еще носил с собой. На его висках уже виднелась седина, а серо-голубые глаза были налиты кровью.

Ибо капитан был сильно пьян.

– Кто вы? – осведомился он.

 – Я говорил Айрис, что меня сегодня нет дома.

– Инспектор Ратлидж, Скотленд-Ярд. Я расследую исчезновение вашего брата.

– Вот как? Ну, надеюсь, вам повезет больше, чем нам. Есть новости?

– Ничего многообещающего.

Когда Ратлидж пересек лужайку, Теллер указал на стул против него.

– Садитесь. У меня напрягается спина, когда мне приходится смотреть на вас.

Ратлидж повиновался.

– Обычно я не пью в это время, – продолжал Теллер. – Но последние три дня были сущим адом.

Иногда лекарства не могут снять боль. Я бы чувствовал себя лучше, если бы позволил врачам ампутировать чертову ногу, когда они этого хотели.

– И больше ничем нельзя помочь? – с сочувствием спросил Ратлидж.

– Врачи умыли руки. После двух или трех операций и бесконечных сеансов массажа, прогревания и тому подобного они не в состоянии придумать, что еще можно сделать. Говорят, что мне повезло. Теперешние методы лечения не существовали в прошлом. Ногу отрезали, и человек отправлялся домой на костылях или деревяшке.

Но думаю, вы пришли не обсуждать мою ногу.

– Я надеюсь, что вы можете пролить какой-то свет на исчезновение вашего брата, а если нет, то на его душевное состояние во время вашей последней встречи.

Некоторое время Питер Теллер молчал.

– Его душевное состояние, когда я последний раз беседовал с ним, можно определить как «обеспокоенность», – наконец заговорил он. – Я обратил на это внимание моего брата Эдвина. Казалось, Уолтер потерял волю к жизни.

Думаю, причина была в страхе остаться парализованным до конца дней. И я не могу порицать его за это. Врачи делали все. Честно говоря, они сами не знали, что надо делать. Полагаю, они пришли к выводу о неизвестной болезни или потере рассудка.

– Вы, случайно, не знакомы с его завещанием?

– Завещанием? Будь я проклят, если знаком. Думаю, обычные мелкие суммы отойдут Молли, его экономке, и церкви, а остальное Дженни по доверенности для Гарри. – Он нахмурился.