Школа Добра и Зла. Рассвет

– Я вообще не понимаю, что делаю! – крикнул Аладдин.

– Ты танцуешь! – засмеялся Гефест.

– Ты прав. Мне действительно не нравится твой смех! – сказал Аладдин.

От этого Гефест засмеялся еще громче.

Вскоре начал смеяться и Аладдин, безуспешно пытаясь поспеть за другими парами, скакавшими по залу. Сверчки играли все быстрее и быстрее, движения Гефеста были плавными и уверенными, а Аладдин выглядел как еле ковыляющий дурачок, но чем хуже он танцевал, тем шире улыбался, чувствуя себя в полной безопасности рядом с лучшим другом.

И лишь когда музыка закончилась слишком рано, и вся скорость и волнение исчезли в трелях флейт, и они с Гефестом остановились, он понял, что все остальные пары остановились и смотрят на них.

Тишина становилась все пронзительнее. Под ногами хрустели снежные конфетти. Всегдашники разглядывали Аладдина. И впервые в их взглядах не было ни подозрительности, ни превосходства – только искреннее восхищение, словно он только что доказал, что достоин не просто учиться в Школе Добра, но и стать ее заслуженным лидером.

Кима выбралась из толпы, даже не оглянувшись на Абрама.

Она подошла к Аладдину и протянула ему руку.

– Можно станцевать с тобой следующий танец? – спросила она.

Аладдин улыбнулся и посмотрел на Гефеста.

Тот по-дружески сжал его руку, потом отошел.

Сверчки заиграли медленный таинственный вальс, Аладдин положил руку на талию Кимы и попытался вести ее в танце, как мог, а остальные пары вращались вокруг них. Киму, похоже, не волновало ни то, что он никак не может попасть в ритм, ни то, что он периодически наступает ей на ноги.

Ее темные глаза смотрели прямо в его глаза.

– Ты впечатлил меня, Аладдин из Шазабы, – сказала Кима.

– Потому что я танцую с тобой, одетый в штаны твоего парня? – спросил Аладдин.

– Потому что ты не стесняешься признать свою неправоту.

– Я не мог позволить Гефесту умереть от голода.

– Расскажи мне о чем-нибудь, что тебя в нем удивило. Что-нибудь, чего не знаю я.

– Он раскладывает одежду в шкафу по цветам.

– Это… неожиданно. Расскажи что-нибудь еще.

– У него есть собственная корзинка с мылом, которым он пользуется вместо школьного. Говорит, что у него очень чувствительный нос, и свое мыло нравится ему больше.

– А как оно пахнет?

– Да так же, как школьное.

Кима засмеялась.

– Если бы ты был собой, когда мы познакомились, а не пытался выпендриться своей дурацкой лампой, между нами все было бы куда проще.