Школа Добра и Зла. Рассвет

– А так твой истинный возлюбленный не смотрит на тебя, – ответил Аладдин.

Кима огляделась, чтобы убедиться, что Гефеста нет поблизости.

– Он не мой истинный возлюбленный, – сказала она. – И дело не только в этом. Ты сумел выпутаться из невозможной ситуации. А еще ты, в отличие от других мальчиков, готов к любым неожиданностям. Гефест вел себя словно он уже мой парень, даже до того, как мы познакомились. Словно нас вместе свела судьба. А Абрам после одного-единственного танца уже говорит о свадьбе, потому что союз принцессы Мейденвейла и принца Фоксвуда – хороший повод заключить союз между нашими королевствами.

У Добра есть привычка – заранее предполагать, как все должно пойти. Именно поэтому Зло в половине случаев побеждает. Мы слишком заняты предвкушением «жили они долго и счастливо» и из-за этого промахиваемся мимо хороших концовок.

Аладдин улыбнулся.

– Если бы я знал, что эта история закончится тем, что Гефест станет моим лучшим другом, а тебя я буду обнимать в танце, то попросил бы у этого фальшивого джинна больше желаний.

– Твое желание ведь исполнилось? – спросила Кима.

– Не могу сказать, – ответил Аладдин. – Это секрет.

Глаза Кимы заблестели.

– Ну, тогда мне надо убедиться самой.

Она встала на цыпочки и приблизила свои губы к его губам…

ХЛОП! В зале сверкнула молния, снег вдруг завихрился и превратился в странную темную маску, которая насмешливо посмотрела на юную парочку. А потом, словно дракон, выдохнула поток морозного воздуха, поваливший всегдашников на пол.

Когда Аладдин пришел в себя и кое-как поднялся на колени, он увидел, как рождественский поезд, окруженный трещащими молниями, сошел с рельсов и понесся прямо на…

Киму.

Но она еще сидела на полу, оглушенная, не понимавшая, что происходит.

Аладдин вскочил на ноги и со всех ног бросился к ней. Его принцесса повернулась и увидела, как он летит на нее, отбрасывает ее с дороги…

Поезд врезался в Аладдина, отбросил его к стене. Он ускорялся, все быстрее и быстрее, готовый раздавить его в лепешку в углу…

Луч золотого света ворвался в зал и ухватил поезд, словно арканом, отшвырнув непокорное транспортное средство высоко в воздух.

Освещенный золотым ореолом, укрощенный поезд завис над ничего не понимающими всегдашниками… а потом с грохотом рухнул назад на рельсы. «Рождественский экспресс» продолжил свой веселый путь, а потом его музыка смолкла, и он рухнул на бок, словно маленький ребенок, который слишком долго бегал и веселился.