Император Николай II и заговор генералов

И по мере того, как с прошлого одна за другой ниспадают завесы, рушатся с ними и те злые вымыслы и сказки, на которых выросла, в злобе зачатая, русская революция. Как будто встав от тяжелого сна, русские люди протирают глаза и начинают понимать, что они потеряли.

И все выше и выше поднимается над притихшей толпой чистый образ Царственных страдальцев за грехи всея России. Их кровь, Их страдания и смерть тяжким укором ложатся на совесть всех нас, не сумевших Их уберечь и защитить и с Ними защитить и Россию… Покорные воле Предвечного, с Евангельской кротостью, несли Они поругание, храня в душе непоколебимую верность России, любовь к народу и веру в его возрождение.

Они простили всех, кто клеветал на Них и кто Их предал[1 - Не простил Государь только ген. Рузского. (Изд.)]. Но мы не имеем права этого делать. Мы обязаны всех виновных пригвоздить к столбу позора. Ибо нельзя извлечь из прошлого благотворных уроков для грядущих поколений, пока это прошлое не исчерпано до дна.

Старое, доброе, хорошее погибло или примолкло, придавленное обвалившейся на него громадой злобы и звериных страстей, но Она жива – эта бесконечно трогательная душа православной сердобольной России.

Под грубой корой предрассудков, под грязью и гноем, хлынувшими из трещин истории, – продолжает жить нежное и сострадальное сердце народа. Оно лучшая порука в том, что не все потеряно и погибло, что настанет день, когда из праха, из развалин и грязи встанет Россия, очистит себя покаянием, стряхнет с души своей инородное иго – и вновь явит изумленному миру беззаветную преданность исконным своим идеалам.

И умученный Царь-Праведник станет тогда первой святыней России».

На такой же точке зрения стоит и наше издательство, что и заставило нас принять к изданию предлагаемый читателям труд Виктора Сергеевича Кобылина[2 - Издательство «Вече» публикует материалы В.С. Кобылина без купюр, так как они были изданы в Нью-Йорке в 1970 г. с максимальным сохранением орфографии автора.].

Предисловие

Посвящаю памяти моей матери.

    Автор

Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь.

    2 Фессалон. 2, 7

С тяжелым чувством пишу я эти строки. Опять в памяти встают мучительные картины страшного времени. Опять встают недоуменные вопросы, на которые не находишь ответа. И все же продолжаю опять (в какой уж раз?) перечитывать все, что вышло из печати за последние пятьдесят лет.