Меч и Крест

А кто и поговаривает о том, что Аргир уразумел, что норманны представляют для лангобардов гораздо большую угрозу, чем Византия. Первоначально, пришельцы с севера поддерживали и перенимали южноитальянские обычаи и традиции, но теперь, опираясь исключительно на военную силу, они стали всё более насаждать свои порядки и вводить свои законы.

Как бы то не было, но Аргир переметнулся к грекам, и восставшие вновь остались без предводителя.

Глава пятая

Лишившись предводителя и осадных орудий, обескураженные норманны отступили от Трани.

Позади них тащилось небольшое войско лангобардов, видя злые лица грозных северных воинов и слыша недовольный ропот своих вчерашних союзников.

Маленький двор замка в Мельфи, едва смог вместить всех норманнов. Все собравшиеся понимали, что надо избрать нового вождя. Но кого? Не было у нормандцев больше доверия к лангобардам. То тут, то там, раздавались злые голоса:

– Продажные, изнеженные псы!

– Твари!

– Шлюхино отродье!

– Где Ардуйн? Сбежал, подлый червяк!

– Да, видите ли, с ним обошлись не по заслугам, когда мы избрали Аргира.

– На горе мы избрали себе этого продажного лангобардского пса! На горе!

– А, Атенульф, брат герцога из Беневенто, что, лучше? Этот чёртов Аргир, подарил ему захваченного нами… Нами! В битве у Монтепелозо катапана Боиоанесса. А что сделал Атенульф? Получил выкуп за катапана и сбежал, присвоив себе всё золото!

– Нет веры больше этим продажным лангобардам!

– Смерть им!

– Смерть!

Долго покричав таким вот образом, нормандцы пришли к выводу, что им надо избирать предводителя из своей среды.

Такого же по крови и по духу нормандца. Но кого?

– Гуго Тубо! – кричали одни.

– К дьяволу твоего Тубо! – отвечали им другие.

– Рольфа Рыжебородого!

– Этого коротышку? Найдём себе вождя и получше!

– Барона Синибальда!

– Да этот старый, беззубый пердун, годиться только на то, чтобы портить воздух!

– Может граф Аверсы Райнульф Дренго?

При помощи двух воинов, влез на перевёрнутую телегу, старый Визигис.

Он поднял руку, показывая, что хочет говорить. Всё войско знало этого старика, ценя его опыт и острый ум. Ропот постепенно стих.

– Собратья! Воины! Друзья, мои! – в наступившей тишине, слабый, старческий голос Визигиса был слышен всем. – Я – стар, но благодаря этому, своему треклятому возрасту, много чего повидал. На своём веку, я видел многих вождей – славных и удачливых, жадных и глупых, отважных храбрецов и жалких трусов. Многих.