Меч и Крест

А ты, Роберт, не такой как остальные, даже не такой, как твои братья, и ты никогда не остановишься на достигнутом, я это вижу, и только смерть, сможет остановить твои достойные деяния. Я считаю, что ты тот, кто сможет объединить всех наших норманнов на этих землях, сжать их в железный кулак, дать им цель, и повести в походы. От завоеваний к завоеваниям! А что может быть лучше для мужчины, чем шум битвы, смерть врагов и добыча?!

Теперь ноздри Роберта широко раздувались, он тяжело дыша, впитывая в себя слова Визигиса.

– И что… Когда мне… Начинать? – хрипя внезапно пересохшим горлом, спросил Роберт.

Визигис привалился спиной к стене и прикрыл глаза.

– Время покажет. Норны (Богини Судьбы в скандинавской мифологии) распорядяться.

В зале повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в очаге. И тут неожиданно, её нарушил влетевший в зал Роберт Крепин.

– Роберт, к тебе посланники от князя Капуи Пандульфа!

Визигис встрепенулся и открыл глаза.

– Вот видишь Роберт, всему своё время.

Глава тертья

В таверну, громко переговариваясь и смеясь, наполнив её шумом и запахами пота, масла, кожи, железа, вошла большая толпа норманнских воинов.

Олаф Бриан быстро доел рыбную похлёбку, и положил руку на рукоять меча, лежавшего рядом на лавке.

Пинками подняв задержавшихся в таверне в столь поздний час, крестьян и ремесленников, воины уселись за большой стол и потребовали еды и вина.

Олаф, вроде бы спокойно и безучастно, наблюдал за ними.

Один из воинов, ущипнув подбежавшую к ним служанку за бок, сломив её слабое сопротивление, усадил себе на колени, вызвав одобрительные возгласы товарищей. Пора было уходить, но сын Олафа, Маркус, казалось, не замечая никого и ничего вокруг, продолжал о чём-то тихо беседовать с двумя монахами-бенедектинцами, в полутёмном углу таверны, иногда энергично жестикулируя и размахивая руками.

– Это что за вороны? Что они тут делают? – один из воинов обратил внимание на монахов.

– А ну, Хью, пошарь у них в мошне. Может там завалялась пара монет.

Двое воинов подошли к монахам, и один из них, подняв за сутану более старшего, хорошенько тряханул его.

– Что, не звенит?

Норманны громогласно засмеялись.

– Прошу вас, о благородные воины, у нас нет ничего, мы просто бедные и нищие монахи… Господь наш…

Молодой монах попытался встать, но его толкнули, и он снова сел, со стуком припечатавшись к хлипкой стене таверны.