Токсичная книга

Так чем же плохи в этом плане ксеноморфы Гигера, заимствующие часть своего образа от бывшего хозяина, в чьей утробе они проходили развитие?

Но коридор заканчивается, и вот мы попадаем в стерильную хирургическую комнату, где нас окружают десятки больших и маленьких колб и пробирок, в каждой из которых уже заключён некий элемент жизни. Это могут быть извивающиеся лицехваты и какие-то органические материалы, органы для пересадки или нечто абсолютно фантастическое и непонятное. А на столе прямо перед нами – самый обычный, как кажется, человек… Он находится в агонии, его грудная клетка, то поднимающаяся, то опускающаяся, скрывает в себе истинное чудо космической жизни.

И когда кости треснут, как спелый арбуз, а плоть будет прорвана, на поверхность из тела уже появляется этот маленький грудолом, который быстро и вёртко скрывается в вентиляционной отдушине. Мы же подходим ближе к бедолаге и, при первом же осмотре, внутренний мир человека сразу приобретает свои самые реальные черты. Сосуды внутри тела уже предстают в нашем сознании самыми прочными из трубок, которые природа могла бы придумать для нашего организма. Вы видите, как они неровными толчками продолжают прогонять по телу кровь – пенящуюся и не желающую останавливать свой бег. Видимо, где-то случился прорыв в этих смешных трубочках и теперь они заполнены кровью только на треть – можно разглядеть пузырьки воздуха, которые и создают эту невероятную пену внутри механизма. Огромные меха лёгких начинают синеть – это вызвано остановкой дыхания и постепенным замедлением тока крови. Лёгкие приобретают неестественный для них оттенок, отличающийся от характерного насыщенностью тёмного цвета. И механизм, естественно, прекращает свою работу. А теперь посмотрите на работы Гигера. Не тоже ли самое видим мы на них?

Люди часто пытаются объяснить мне, откуда я черпаю свое вдохновение. Я живу в Цюрихе. Мне 72 года. Предпочитаю сидеть дома с любимой женой Кармен, кошкой и регулярно навещающими меня друзьями, нежели выбираться наружу и отбиваться от фанатов и журналистов.

Иногда меня, правда, злит, что некоторые арт-критики принижают стоимость моих работ только потому, что среди моих поклонников гораздо больше представителей субкультур, чем скучной верхушки арт-истеблишмента. Мои работы не кажутся мне порнографичными. Сексуальность – часть нашей человеческой жизни, иногда она становится и частью моих работ. Во всяком случае, я не возражаю против умело сделанных порнографических фильмов.