Токсичная книга

Но то, что нам каждый день показывают по телевизору, возможно, гораздо более непристойно, чем то, что обычно принято называть порнографией.[4 - Ганс Рудольф Гигер. Жаль, что Чужой оставил в тени мои другие работы. Из интервью для W ? O ? S.]

Наивно было бы полагать, что всё вдохновение героя – исключительно фантазии, рождённые прочтением Лотреамона и мрачной игрой Теней. Когда ты понимаешь, что внутри тебя некая сила уже готова зачать, ты начинаешь искать Творческое Семя, которое вступит в яркий метафизический танец с твоим естеством и породит нечто новое и неизвестное, ещё недоступное тебе.

Эта сила, в потенциале своём, может представать ноющим чувством, разливающимся от солнечного сплетения горизонтально во все стороны. Она даёт ощутить те ремни, которыми перетянут промежуток между третьим и пятым рёбрами. И когда ты видишь или слышишь недостающую часть мозаики, которая уже готова собраться внутри тебя, рёбра, кажется, размыкаются и сливаются воедино с этой Бессмысленной Пропастью, дарующей нам Творчество. И при слиянии этом нутро создателя становится инструментом, идеально настроенным на одну волну с его вселенной – его Тёмным или Светлым миром. Вдохновение это – смоляные губы мрачного душного колодца, которые жаждут поцелуя. Вдохновение это – первый жёлтый лист, слетевший с берёзы в старом чарующем парке. Вдохновение это – спокойствие дикого зверя, живущего на скалистых откосах гор. И в своём колодце снов, наполненном мрачной вязкой болотной водой, Гигер, несомненно, видел очертания этих образов. Видел их в зеркале, наблюдая устаревание своего вместилища сознания. Видел их в тёмном подвале собственного шато Сен-Жермен в Грюйере, в котором практически безвылазно провёл свои последние 16 лет жизни. Да, великий мастер, как кажется, ничего не придумывал сам – всё, что являлось ему, являлось в мучительно тягучих снах. И все образы чудовищ, созданные по заказу «Голливуда» ли, или переданные на полотне, изначально живы. Они существовали задолго до Гигера и просто ждали своего появления, ждали, когда можно проломить грудную клетку своего творца и явить себя миру во всем своём ужасающем великолепии.

Говард Лавкрафт: антропология

Ты, Сэмюэлий, приписываешь людям слишком большое значение и важность, и из-за этого-то ты и страдаешь. Стань безличным и непроницаемым для толпы. Отвергни контакт не только с ними, но и с их существованием. Книги и старые колониальные дома надежнее всего, они хорошо хранят свои мрачные и непостижимые тайны.