Дивеево. История места и святынь. Наставления святых. Современная жизнь

Они выбрали начальницей Анастасию Кирилловну, которая в течение семи лет собрала довольно большую общину – 52 сестры. Все эти женщины вели подвижническую, богоугодную жизнь по ранее заведенному порядку, со строгим соблюдением саровского монастырского устава, несмотря на то, что они не были пострижены в монашество. Управление Анастасии Кирилловны ничем ярким или особенным не отличалось, но прошло прекрасно, тихо, с соблюдением установлений матери Александры. Пищу по-прежнему привозили один раз в день из трапезной Саровской пустыни, а сестры шили и вязали для братии обители.

Новая начальница не допускала даже малейших нарушений Саровского устава и строго относилась к его исполнению и к соблюдению молитвенных правил – об этом свидетельствовала Евдокия Мартыновна, бывшая келейница преподобной Александры. Анастасия Кирилловна во всех делах брала благословения у духовника, отца Пахомия, а тот, в свою очередь, до последнего дня своей жизни продолжал отечески заботиться о послушницах Дивеевской общины.

В 1794 году отец Пахомий скончался, и община потеряла в его лице заботливого отца. Батюшка Серафим Саровский, которому еще предстояло позаботиться о дивеевских сестрах и заняться их духовным окормлением, в то время не мог заниматься делами общины. В 1796 году скончалась Анастасия Кирилловна, и начальницей общины по выбору сестер была поставлена Ксения Михайловна Кочеулова, вдова оружейного мастера из г. Тулы. В свое время она поступила в общину вместе с дочерью Ириной Прокопьевной.

В рассказы сестер Дивеевской общинки о начальнице Ксении Михайловне Кочеуловой («Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», гл. V) говорится, что чрезмерная строгость Ксении Михайловны настолько не понравилась сестрам, что из 52 человек в первый же год ее управления 40 покинули общину. О том, насколько сурова была новая начальница, так говорится в «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря»: «Маленькая, сухая, крайне подвижная и деятельная, но плохенькая на вид, она проводила жизнь настолько сурово, неся подвиги, посильные только монахам, что о ее правлении сохранилось воспоминание, как о времени невыносимо трудном, подвижническом, но которое выработало великих стариц для будущего Дивеевского монастыря и наставниц истинной духовной жизни.

Не допуская никакого исключения, снисхождения и малодушия, она даже казалась некоторым жестокой. Совершенно равная ко всем сестрам, она не жалела и своей слабой и хилой дочери Ирины Прокопьевны.