Владимир Орловский. К истории русской живописи

Наследовавши метод писания картин от брата, он все же осторожнее пользуется им и зачастую с глубоким уменьем вводит все технические приемы в свою живопись. Увлекшись сильно гармонией красок, он забыл о простоте натуры. Мне случилось теперь видеть много его картин. Во всех прелестные тона, изящество в рисунке письма, но глядя на его вещи как-то трудно вспоминается натура- видишь её точно в своеобразном сне. Есть еще несколько немецких художников весьма дельных по моему мнению, но так как они умерли рано, или еще только начинают своё поприще, то положительнаго значения в Германской школе неимеют, и в искусство еще пока не внесли новаго ничего.

В Париже мне пришлось услышать гораздо более знаменитых имен и на первых порах желая возможно точнее постигнуть всю суть значения их в искусстве, я с жадностью бегал и искал везде их картин, смотрел, всматривался, и все же еще до сих пор не успел составить себе точного понятия о том, что лежит в основании стремлений французских художников. Заметно только сильно, что все здесь бьют на одно: хоть чем нибудь да быть бы оригинальным. Так как оригинально и верно вместе с тем посмотреть на натуру очень трудно, то взамен этаго здесь явилось безконечное разнообразие въ (деле) мысли- мотива. А в добавление к этому создалось еще множество манер, достоинство которых многие понимают даже из художников, чуть ли не в том, что каждый на свой лад чуть ли не нарочно утрирует натуру лишь во имя оригинальности. Начиная с Курбэ, прославленнаго Прудоном, который не работает почти кистью, который не пишет, а лепит из краски свои картины, впрочем часто очень хорошие, спрашиваю какую логику имеет такая живопись в основании. Он работает начиная с воздуха и воды и оканчивая фигурой и лодкой- всё шпахтелем. Я неотвергаю, можно работать чем угодно, ножем, кистью, шпахтелем, тряпкой, пальцем, но все же в основании должна лежать причина- более легкий и (верный?) способ подойти к натуре; тогда как он, часто видишь, что нарочно недотронулся кистью, а предпочел даже оставить что либо неудовлетворительным, во имя только шика, оригинальности. То же можно сказать и о многих других художниках. Так, Коро пользуется здесь громадной славой и в то же время обладает лишь азбучными понятиями рельефа и рисунка. «Тридцать семь лет- он сам говорит никто у меня не купил ни одной картины, а потом разом закричали Коро, Коро, Коро и теперь плотят мне что я хочу.