Сыны Перуна

Шлецер, воспользоваться собранными в Академии наук историческими документами.

В своих «Возражениях на диссертацию Миллера», которые практически никогда не публикуются в учебниках, пропагандирующих норманскую теорию происхождения Руси, М.В. Ломоносов утверждал: «…варяги и Рурик с родом своим, пришедшие в Новгород, были колена славенского, говорили языком славенским, происходили из древних россов и были отнюдь не из Скандинавии, но жили на восточно-южных берегах Варяжского моря, между реками Вислою и Двиною…» (23, с.

54). Сказано кратко и ясно, но возникает вопрос, а каких славян называли в то время варяги, которых знал Константинополь и называл их славянами-русами? Как ни странно, но по этому вопросу сохранились исторические свидетельства.

Адам Бременский, германский хронист, писал о ваграх (варягах) в своих «Деяниях священников Гамбургской церкви», законченных около 1070 года. О ваграх-варягах упоминает и Гельмгольд в известной «Славянской хронике» (сер. XII века): «Ольденбург, тот, что на славянском языке зовется Стариград, то есть старый город, расположен в земле вагров, на западной стороне Балтийского моря и является пределом Славии… Город же этот… населяли храбрейшие мужи, так как, находясь на переднем крае всей Славии, они имели соседями данов и саксов и все военные столкновения или сами первыми начинали или, если нападали другие, принимали удар на себя…» (23, с.

54). Этот пример наводит на мысль, что у славян не только на уровне рода и племени соблюдался ведический принцип иерархии, главный принцип организации общества, но и, очевидно, в рамках межплеменных союзов были те, кто по уговору должен был охранять границы Славии, вести Праведный суд и (Ра)с(праву). Стоит ли после этого удивляться, что «вряги-вагры», наводившие ужас на Западную Европу, появившись среди ильменских славян, «правили ими без угнетения и насилия, брали дань легкую и наблюдали справедливость» (14, с. 65).

Другими словами, выполняли заповеди ведического ПравоСлавия, вели суд (Пра)(вед)ный, а за обязанность защищать от врагов брали десятину.

Уже упомянутый историк Н.М. Карамзин, одевший «очки» Шлецера на многих любителей истории, справедливо писал: «История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изьяснение настоящего и пример будущего» (14, с. 31).