Мальчик и его собака перед концом света

Он улыбнулся и слегка толкнул меня, выражая свою благодарность.

Затем мы обошли дом, и он съел хлеб с мармеладом. Я видел, каким счастливым стало его лицо.

«На вкус как солнце, – прошептал Фёрг. – Потрясающе».

«У меня разболелся зуб, – сказал я. – Я принесу еще, когда смогу, или спрячу бутерброды, пока Брэнд не пойдет спать. Он сказал, что всегда спит в своей лодке».

«Надеюсь, он устал, – сказал Фёрг, кутаясь в свою куртку. – Становится холодно».

«По-моему, папа до сих пор не доверяет ему», – ответил я.

«Вполне похоже на него, – заявил он. – И это нормально. Возвращайся обратно, пока они ничего не заподозрили».

Когда я вернулся, Брэнд рассказывал папе о преобразователе. Папа улыбнулся, зевнул и сказал, что завтра они обсудят сделку. Бар доедала второй бутерброд, а мама уже спала.

Мы с Бар убрали грязную посуду, и я спрятал в карман бутерброд, который они оставили для меня. Увидев это, Бар молча кивнула. Она знала, что я сохранил его для Фёрга. Но она не знала, что я не стал есть свой из-за зубной боли.

Папа снова зевнул и сказал, что пора спать. Он разбудил маму и отвел ее в спальню. Предложил Брэнду заночевать в доме, но тот ответил, что еще немного поболтает со мной и с Бар, а потом вернется в свою лодку, где он привык спать.

К тому времени Бар тоже зевала. Мы с Брэндом продолжили разговор о книгах, которые мне нравились, и книгах, которые прочитал он. Пока мы говорили, Бар уронила голову на стол и заснула, сидя рядом со мной.

Мы продолжили разговор. Теперь я понимаю, почему так радовался общению: новый друг был для меня такой же экзотикой, как мармелад для других.

Пока мы говорили, Брэнд гладил Джесс и чесал у нее за ушами. Она прижалась к нему. Я почувствовал комок внутри, но все собаки добродушны, и нельзя ревновать животных, поэтому я отмахнулся от неприятного чувства и начал раскладывать тарелки для завтрака. Я не помню точно, о каких книгах мы говорили. Было видно, что мы оба устали, но никто не хотел признаваться в этом первым.

Я помню, как процитировал строку из книги под названием «Смерть травы»[8 - Роман британского писателя Джона Кристофера, опубликованный в 1956 году.], которая взволновала меня. Это строчка была не из последней части истории, где общество начало разваливаться, а люди убивать друг друга и превращаться в дикарей. Она встретилась мне в самом начале книги, перед тем, как в мире погибли урожаи пшеницы и вся трава, и начался голод.