Мальчик и его собака перед концом света

Потрясающе полезная штука. Ругая себя за глупость, я протолкнул крючок сквозь палец до тех пор, пока его зазубрины не вышли из кожи, и обрезал их кусачками. Затем я смог вытащить крючок, не поранив себя еще больше.

Когда я наконец разобрался с крючком, впереди появились смутные очертания двух островов, и я бросил леску за борт. Мне приходилось следить краем глаза за красными парусами вдалеке, которые неожиданно стали камуфляжными на фоне приближающейся земли. Когда между островами, разделившими длинный массив земли пополам, показался разрыв, в ведре у моих ног лежало тринадцать выпотрошенных рыбин, и мои руки были в крови от работы.

На берегу острова находился старый маяк, и в тот момент я понял, что впервые заплыл так далеко на юг. Остров на другой стороне был еще одной Баррой, местом, куда не следовало соваться. Однажды мы добрались сюда, надеясь найти рабочие запчасти для двигателя в разрушенной череде ветряных мельниц на северном берегу острова. Но море внезапно потемнело от трупов тюленей.

Их было около тридцати. Мы почувствовали их раньше, чем увидели, и сразу после этого папа развернул лодку обратно в сторону дома, сказав, что море здесь прокисло. Больше мы сюда не возвращались.

Когда это произошло, я был ребенком и с нетерпением ждал ту экспедицию. Я думал, что вернусь домой с необычными находками, возможно, найду что-нибудь в маленькой деревне в восточной части острова. Но вместо этого я вернулся домой с чем-то незнакомым – воспоминанием о страхе, который мелькнул на лице моего отца, прежде чем он догадался скрыть его от нас.

Теперь море не выглядело прокисшим, раздувшихся трупов тюленей не было. В воздухе пахло свежестью, и ветер набирал силу. Уже темнело, когда я принял роковое решение. В тот момент оно казалось ерундовым, лишь вопросом навигации, лучшим способом проплыть лежавшую впереди лагуну без захода на мель. Я впервые собирался пересечь южную границу своего мира.

Где-то в моей голове внутренний голос сказал, что я еще могу повернуть назад.

Я посмотрел на Джипа и подумал о Джесс. Они оба были сильными, но Джип всегда был немного сдержанным, пусть и разрешал другим гладить его и спал у меня под боком зимними ночами. Джесс отдавалась другим полностью. Она виляла хвостом чуть-чуть быстрее, всегда бежала на шаг впереди Джипа, когда мы возвращались из экспедиций, и собаки встречали нас на пляже. Голос в моей голове предположил, что именно из-за доверчивости Брэнду удалось украсть ее.