Утка Пвон Пина

Мясник Бугну сидел на пеньке и точил огромный нож, а вокруг сновала парочка в черных костюмах, излишне беспокойная для настоящих синоби, а также разбойник по кличке Непробиваемый Череп, одетый в замызганное тряпье. Девица держалась поодаль, обособленно и дерзко. Она прислонилась спиной к дереву и задумчиво глядела ввысь на быстро проплывающие над макушками синие, словно глаза старой и мудрой гейши, облака.

– Мне плевать – сказал мясник – Я войду туда и так. А вы давайте суетитесь с крюками, ниндзя долбанные.

 – и он брезгливо сплюнул в сторону нервных молодчиков, продолжая усердно натачивать свое орудие труда.

– И как же ты позволь узнать окажешься внутри, о великий герой!? – насмешливо бросил ему Гадзаку Доку, он же Череп.

– У меня в отличие от вас, бездомных оборванцев и тупых проходимцев, есть профессия. Я мясник – показал Бугну широкий нож – И я не собираюсь прикидываться идиотом или лазать по стенам темной ночью. Я всего лишь навсего пойду и наймусь на работу.

– Кем!? – спросил один из ниндзя, высокий и небритый.

– Доктором. Который лечит слабоумие. – огрызнулся Бугну.

– А что у дайме Дзаматуро проблемы, да!? – оторвался от размышлений второй синоби, еще более длинный и нескладный.

Девица в легком облегающем темном трико тем временем отделилась от дерева, перебросила за спину лук и даже не взглянув на компанию стремительно побежала в направлении северо – восточной стены. Вскоре она скрылась среди ветвей, оставив после себя лишь память о надменном выражении своего лица.

Молодчики хотели было кинуться за ней, но потом передумали и в растерянности уставились друг на друга. Череп крутанул в руке дубинку и побрел не оглядываясь в противоположную сторону.

– Значит каждый сам по себе – подытожил Бугну, вставая со скрипом в старых костях.

Синоби глупо озирались по сторонам. Начался дождь, призывая к немедленным и решительным действиям.

Ночью в коридорах замка висела густая и мрачная, почти ощутимая кожей, холодная тишина.

В небе за окнами, словно подлая лиса стерегущая кур, изредка выглядывал в просветы меж кучных облаков, таинственно – желтый месяц. Стражники гулко гремели доспехами и негромко ругаясь поправляли надоевшие шлемы. На четвертом этаже, возле высоких двустворчатых дверей, возились двое. Лязгали в неумелых руках отмычки, раздавался приглушенный шум и скрип пола под ногами. Наконец замок поддался и «синоби» ввалились внутрь помещения.