Человек среди религий. Сказки и размышления

В мире нервозном и невротичном, дурацком и сумасшедшем. В этом нашем непростом мире мы готовы считать философом всякого, кто научился сохранять скептическую отстранённость или ироническую созерцательность, способность к медитации или к адаптации, спокойствие и невозмутимость. Мы больше ценим искусство отойти от противоречий, чем умение их решать. Больше восхищаемся сидящим на пригорке, чем тем, кто пробирается сквозь чащу по своей запутанной тропинке.

Но если мы так запросто соблазнились бы созвучием философии с философичностью, то совершили бы двойную ошибку.

Во-первых, каждый человек, без исключения, – хоть немного философ. У каждого человека есть своё какое-никакое мировоззрение, своё воззрение на внешний и внутренний мир. И тот, кто полон философичности, – по-своему философ, и тот, кто далёк от неё, – тоже.

В самом деле, наше мировоззрение (главный философский итог) проявляется ведь не столько в рассуждениях, сколько в поведении. И молчаливая преданность, например, гораздо философичнее болтливого скептицизма.

Во-вторых, если говорить о философии в целом, то главная её задача – помогать человеку ориентироваться. Ориентироваться в том, что для него, для этого человека, важнее всего. А заодно и уточнять время от времени: что же именно (по степени важности) должно служить предметом ориентирования. И сама по себе философичность вряд ли окажется наиболее насущной задачей.

Так что философичность вовсе не является непременным продуктом философии.

Более того! Философия, помогающая ориентироваться в главном, искать свой путь в жизни, скорее тяготится этим «продуктом».

Практическая, активная философия вынуждена постоянно преодолевать философичность как пренебрежение ориентацией, как желание отдохнуть на обочине. И человек, чьей личной философией является всего лишь философичность (никак не уйти от этого каламбура), вряд ли доберётся до самого ценного, что может дать ему эта область человеческой культуры.

Кто из нас не встречал людей, производящих впечатление мудрецов, но живущих эгоистично и бесплодно, как евангельская смоковница?

Впрочем, философичность не такое уж плохое качество среди прочих человеческих свойств, и многие из нас, опираясь на него, находят свой уверенный стиль бытия.

Философичность очень полезна человеку – если не заменять ею философию, если не отгораживаться с её помощью от тайн и откровений жизни.

Здесь мы нащупываем основной смысл родства этих понятий и основной смысл их противопоставления.