Пояс неверности. Роман втроем

Обратила внимание, что почти идеальный имеет все-таки один видимый недостаток – шумно пьет. И говорит с печеньем во рту. Сыпались сдобные крошки.

Мы с подругой вышли на кухню, она попросила блюдечко для пепла и закурила.

– Где ты нашла-то его, – тихо спросила я, – такого орла?

– Метро «Проспект Вернадского», – ответила Ксюха, с удовольствием затягиваясь, – они там тренируются с ребятами. Им хорошо, где мрамора нет и плитки – плохое покрытие для занятий…

– Ксюш, – сказала я еще тише, – а пусть он домой едет.

Поговорить надо бы.

– Что-то случилось?

– Ага.

– Рассказывай.

– Прогони трейсера.

– Блин, ну что ты как дурочка! Куда я его прогоню! Какое домой, ты что! Он в Орехово-Зуево вообще живет. Жопа Подмосковья. Мы ко мне потом пойдем, ты что!

– Ты что, его уже у себя поселила? – прифигела я. – Ты совсем уже, да?

– Ничего не поселила, – с достоинством ответила Ксюша, – но если бы ты знала, какое у него тело!..

Советоваться мне расхотелось.

Через полчаса они ушли, помахали рукой снизу, от подъезда…

…Вышла, прогулялась.

ж., 45 л.

Утром любого дня я почти счастлива. Даже в этой пустой квартире, слишком большой для меня одной. Это вечером я могу заливать слезами красное мягкое кресло со сложным названием, начинающимся со слова «релакс» затравленным зайцем бояться выйти из желтого торшерного круга и вслух обращаться к безнадежно молчащему телефону: позвони, это просто невозможно же, ну!.

.

А утром я не включаю свет, умываюсь в темной ванной, радостный плеск воды, зубная паста, шампунь и жидкое мыло пахнут ванилью, люблю этот запах. Варю кофе на чуть желтеющем огне самой мелкой конфорки, тень от джезвы странно содрогается на слабо освещенной эмалированной крышке плиты. Выжимаю в чашку с хризантемами – цветами августа – лимон. Включаю компьютер, набираю короткий пароль, читаю все эти бессмысленные сообщения о файлах, ожидающих записи на компакт-диск, об обновлении сигнатур вирусов, открываю почтовый ящик на Мейле, почтовый ящик на Яндексе, деловых сообщений пока не смотрю, имею право.

Открываю письмо от сына, иногда два или три, запиваю слова моего мальчика кофе, быстро набираю первый ответ ему на сегодня, обычно я еще пишу ему в обед и вечером, обязательно вечером.

Но тот день предполагался необычным: литературный редактор Смирнов праздновал выход своей второй книги.