Пояс неверности. Роман втроем

Под пошлостью я понимаю здесь не то, что ты подумал, мой ревнивый ангел, а именно то, что когда-то и разумелось под этим – пустую банальность. «Мадам, уже песни пр-ропеты», – прокартавил в моем сознании р-романтичный Вертинский. И умолк.

А мадам даже не ответила. Просто кивнула и еще раз оглянулась беспомощно. А остальные заулыбались вполне дружелюбно. Даже Смирнов.

Пошлость – лучший друг Вечеринок На Дачах У Смирновых. Пошлость – универсальный язык, который сближает. Средний уровень любой вечеринки у любых Смирновых, проходи она хоть в Подмосковье, хоть на Кап-де-Фран, – это уровень наиболее тупого участника.

Не бойся быть банальнее другого. Стань самым банальным – и никогда не ошибешься.

Мне кажется, мы безмолвно обменялись с нею этими мыслями. После чего убогая фраза про все-в-порядке была поставлена мне в зачет.

А потом все и вправду стало в порядке. Я смиренно выслушал первые тосты – за Смирнова и за творчество, потом опять за Смирнова и за всех присутствующих здесь творческих смирновских друзей.

«Смирновской», кстати, на столе не водилось, а было скверное домашнее вино, из гибридного винограда наподобие Изабеллы, которое страшно понравилось всем теткам. Даже той, в джинсах и топике. В ее глазах, впрочем, плескалась неотчетливая грусть – я уже знал, что она приехала сюда в формате «за рулем», а стало быть – ненадолго. И я догадывался, что муж не ждет ее дома. И знал даже, что…

Что грусть в ее глазах – всего лишь мечта о несбывшемся, как у героев Грина (или что они там изучали в советской школе).

Об алых парусах на горизонте. Вряд ли в те времена девочки рисовали в альбомчиках яхту Абрамовича.

Ну и опять же это вино. Ассоль плюс Изабелла. Адская смесь.

Почему бы и нет, подумал я.

«Может, исчезнем вместе?» – спросил я ее беззвучно. В моей руке темнел стакан этой испанской изабеллы, больше похожей на бычью кровь. Словно причастие антихриста.

«С тобой – куда угодно», – отвечала она мне тоже беззвучно. Или даже не так, мой грустный ангел. Она подумала иначе.

«С тобой, милый мальчик в футболке от Пола Смита», – подумала она.

Тем временем мой язык независимо и автономно выдавал очередную порцию пошлой банальщины. Да, я помню: это был стишок про некропедозоофила:

Мертвых маленьких зверушек

Он с собою приносил.

Самое занятное: она потом несколько раз напоминала мне этот стишок (скисая от смеха), но и разу не вспомнила правильно. Как я понимаю, и эта плоская шутка юмора пошла мне в зачет.

Я получил допуск.