Один раз в миллениум

Такая фактурная блондинка. По-русски с сильным прибалтийским акцентом говорила.

– Долго она была здесь?

– Нет. Минут двадцать-тридцать. И сразу они вышли.

– Что было потом?

– Потом мы ее оставили и за другой поехали. Она в «Метрополе» жила. Тоже нездешняя. Таджичка, наверно. По лицу видно, что не наша. Но по-русски лучше меня говорила. Хотя она только несколько слов сказала, когда мы ехали на квартиру. И все время оборачивалась, словно боялась, что за нами следить будут. Вот дамочки какие бывают. Сама в Москву на халяву приехала и еще мужа боится.

– А обратно?

– Обратно все время молчала. Только «спасибо» сказала, когда я ее привез, и пошла в гостиницу. Эдуард Леонидович не смог сам ее проводить, меня попросил.

– А третья женщина? – спросил Дронго.

– Какая – третья? – не понял водитель. – Я никого больше не возил. Стоял у дома и ждал, когда выйдет Эдуард Леонидович. Хотя он тоже вышел с новой дамочкой, которую я раньше не видел. Она была в темном пальто. Они немного поговорили у машины, и дамочка ушла.

И мы вместе с Эдуардом Леонидовичем поехали в аэропорт.

– Как он выглядел?

– Как обычно. Настроение хорошее было, музыку включил.

– В аэропорту вас ждал Трошкин?

– Да. Он раньше нас туда приехал. Мы иностранцев встретили, Трошкин их повез в город, а мы сюда вернулись, чтобы Елизавету проводить и двери закрыть. Ну вот, тогда все и выяснилось.

– Вы поднялись вместе с Эдуардом Леонидовичем наверх?

– Нет. Сначала он поднялся один. Долго стучал. Потом соседи появились, балаболки разные.

Стали говорить, что какой-то мужчина приходил. Придумали всякие глупости. У нас тут старушка рядом живет, чокнутая. Она целыми днями из окна во двор смотрит. Делать нечего, вот и наблюдает. В общем, не хотел Эдуард Леонидович вызывать милицию, целый час стучал. А потом мы все же позвонили в отделение, и они приехали. Квартира ведь у нас на сигнализацию поставлена, чужой сюда зайти не может.

– Елизавета Матвеевна знала про сигнализацию?

– Нет. Про нее никто не знал.

Кроме меня, конечно. Вызвали мы милицию, они долго с дверью возились. Дверь-то железная, сейфовая, так просто не откроешь.

Возились несколько часов, автогеном резали. Мне Эдуард Леонидович даже сто долларов дал, чтобы все быстрее было. Наконец открыли замок, вошли и увидели убитую.

– Почему убитую? – уточнил Дронго. – Ведь она, кажется, отравилась сама?

– Эту воду я сам привозил, – возразил Миша, – там ничего плохого не было. Наверное, ее отравили.