Символы распада

Воспоминание о совещании снова отозвалось в сердце непривычной болью. – Неприятности на работе.

– Какие неприятности? – удивился зять. – Президент вас уважает, журналисты не трогают, даже оппозиция считает вас порядочным человеком. Вы почитайте, как они других помощников кроют. Разве у вас могут быть неприятности?

– Могут, – махнул рукой Манюков, – я же говорю – по работе. Не личные.

– Случилось что-нибудь? – шепотом спросил зять.

Манюков колебался. Вообще-то он всегда советовался с зятем. Тот был не по годам умен и мог дать толковый совет.

С другой стороны, нельзя было рассказывать о том, что случилось на заседании у Президента.

– Пойдемте в кабинет, – вдруг предложил Саша, видя его колебания. – По-моему, вы мне хотите что-то рассказать.

Он оставил сына и прошел вслед за тестем в кабинет. Манюков подумал, что так, наверно, будет лучше. Он испытвал потребность поделиться с кем-нибудь ошеломляющей новостью. А с кем можно сделать это лучше, чем с Сашей.

– У нас неприятности, Саша, – сказал он, когда они остались одни в кабинете.

– Проблемы с Ираком? – Зять знал, что вылетевший в Страсбург министр иностранных дел будет обсуждать и этот вопрос со своими европейскими коллегами. Впрочем, об этом писали во всех газетах.

– Хуже. Появились проблемы с хранением разного рода материалов, – постарался уклончиво объяснить тесть.

– Каких материалов?

– Радиоактивных. – Он все-таки не имел права говорить о том, что это было за оружие.

– Ну и что? У нас Чернобыль был, и никто из-за этого особенно не переживал.

 – Теперь будут. У нас договор уже подписан с американцами. И его утверждать нужно будет в Думе. Такой скандал поднимется. И потом, ты сам знаешь, как американцы относятся к возможности хищения разного рода радиоактивных материалов. Мы только сейчас убедили сенат и конгресс США в том, что не собираемся поставлять в Иран компоненты для атомной электростанции. Представляешь, какой там будет скандал, если они узнают, что мы скрывали еще кое-что? Я ведь сам ездил в Вашингтон на переговоры, договаривался от имени страны… – Тесть вздохнул.  – Вот поэтому говорят, что мораль и политика…

– Подождите, – прервал его зять, – при чем тут оружие? Вы же говорите – радиоактивные материалы? Это, наверно, отходы?

Раз начав, нужно было договаривать. Манюков вздохнул.

– Нет, – сказал он, решившись, – это не совсем материалы. Это почти готовые компоненты для оружия.

– Какие компоненты? – снова не понял зять.