Смерть на холме Монте-Марио

– Это мои любимые сигары. Я вожу их с собой повсюду, – сказал Лабунский, – у меня осталось только несколько штук. Хорошо, что через два дня мы возвращаемся в Москву. На таможне в Лондоне их у меня даже отобрали, но потом вернули. Хорошо, что это не Америка. Туда запрещен ввоз кубинских сигар. Но в Москве все еще можно найти хорошие кубинские сигары.

– У вас превосходный вкус, – кивнул Дронго, – кстати, спасибо за вино. Оно просто великолепное.

– Только не говорите этого при итальянцах, – усмехнулся Лабунский, – синьор Лицци считает, что самые лучшие сорта красных вин – итальянские.

– Не стану его разубеждать, – сказал Дронго, и в этот момент кто-то позвонил.

Лабунский кивнул Обозову, разрешая открыть дверь. Тот поднялся и пошел к двери. Затем, посмотрев в «глазок», открыл дверь. На пороге стоял подтянутый мужчина среднего роста в смокинге. У него были красивые пышные волосы, правильные черты лица, светлые глаза. Это был знаменитый тенор Олег Торчинский. Он вошел в комнату с огромным букетом цветов в руках.

– Добрый вечер, – сказал своим хорошо поставленным голосом Торчинский.

– Здравствуй, Олег, – поднялся со своего места Лабунский и, небрежно затушив сигару, поспешил к гостю.

Торчинский передал букет Обозову и обнялся с хозяином дома. Дронго поднялся с дивана и пожал руку прибывшему.

– Дронго, – представился он.

– Олег Торчинский, – гордо назвался певец.

– Когда ты приехал? – радостно спросил Лабунский.

– Два часа назад. Прилетел из Вены, чтобы вас поздравить.

– Она сейчас выйдет. Как всегда, долго одевается, – улыбнулся Марк. – Садись с нами. Что ты будешь пить?

– Ничего. Только теплую минеральную воду. Я прилетел на один день. Завтра вечером у меня концерт в Вене, и я возвращаюсь домой.

– Сегодня мы еще погуляем, – засмеялся Лабунский. – Обозов, дай нам минеральную воду. Я специально оставил на столике минеральную воду, знал, что ты приедешь, Олег.

– Спасибо, – кивнул певец.

Он был несколько смущен таким вниманием, но, с другой стороны, очевидно, привык к подобному отношению.

Обозов принес бутылку минеральной воды, налил в высокий стакан, протянул его гостю. Лабунский пригубил свой стакан с виски. Торчинский недовольно посмотрел на сигару, все еще продолжавшую дымить.

– Нельзя ее потушить? – спросил он.

– Конечно, – сразу ответил Лабунский, придавив сигару сильнее. Он не стал ее беречь, заметил Дронго, он ее раздавил.