Заговор в начале эры

– Клянусь Минервой, славной богиней мудрости и покровительницей всех римлян, ты, Цицерон, первейший из римских риторов, – восхищенно говорил Тит Лукреций Кар, – твое высокое мастерство всех поражает.

– А я уже занес твои мысли в свое новое сочинение «О латинском языке», – добавил Марк Терренций Варрон, – твое мастерство в латинской речи придает языку необъяснимую выразительность и легкость.

– Вы меня перехвалите, друзья, – улыбнулся консул, не скрывая своего удовольствия, – клянусь Юпитером Становителем, латинская речь выразительна лишь тогда, когда она служит интересам Рима и его граждан.

Идя в суд или собрание, я не собираюсь блеснуть своим ораторским мастерством, выступая перед толпой, не собираюсь ее поражать. Мне нужно прежде всего отстоять интересы и законные права всех римских граждан. А формы, в которые я облекаю свою защиту или свои речи, могут быть самыми различными.

– Твои – самые удачные, – заметил Катулл, подумав про себя, что консул не совсем искренен в своих речах.

Действительно, выдающиеся ораторы очень часто придают большее значение форме, чем содержанию. Желание покрасоваться перед толпой, блеснуть силой своего мастерства и таланта, умение увлечь слушателей становится слишком сильным стимулом для публичных выступлений.

– Кроме того, – добавил Аттик Помпоний, – защищать права римских граждан и достоинство нашего народа – занятие крайне необходимое, особенно в наше время.

– Но мне лично кажется, что в последнее время у нас много судебных процессов, – заметил Тит Лукреций Кар, – по любому поводу наши граждане подают в суд друг на друга.

Я даже слышал, что Сульпиций Руф собирается подавать в суд на выдвинутого в консулы Лициния Мурену.

– Римские законы допускают такой процесс до того дня, пока выдвинутый не будет избран и не приступит к исполнению своих обязанностей. Только тогда, в течение всего срока полномочий, их нельзя привлекать к суду, – напомнил Аттик Помпоний.

– А вы разве не догадываетесь, кому выгодно осуждение Мурены? – спросил Варрон.

– Конечно, догадываемся, – жестко сказал Цицерон, – в случае его осуждения и признания виновным в подкупе избирателей останутся только два кандидата – Сергий Катилина и Децим Силан, но я надеюсь, что великие боги не допустят этого. Римляне должны понимать, что несет им этот распутник и скандалист. Сенат и народ римский не должны допускать его избрания.