Заговор в начале эры

Прежде всего сенат, – воодушевляясь собственной речью, консул поднял руку, – кто, как не мы, должны отстаивать честь и достоинство наших граждан, незыблемость наших учреждений, нашу свободу и порядок, наши Законы XII Таблиц.

Стоявший позади него молодой сенатор внезапно холодно сказал:

– После правления Мария и особенно Суллы от них мало что осталось.

Цицерон стремительно обернулся.

– Действительно, права римлян были несколько ущемлены в связи с Гражданской войной и возникшими смутами, но, хвала богам, мы сумели пресечь беспорядки и восстановить наши права в полном объеме.

Кивнув головой в знак согласия, Аттик Помпоний сказал:

– Но если Мурену осудят, а затем изберут Силана и Катилину, нужно будет идти им на уступки. Катилина встанет во главе голодной и готовой на все римской черни.

– Никогда, – гордо поднял голову молодой сенатор, – никогда. Я гражданин Рима и никогда не склоню голову перед вольноотпущенниками, бывшими рабами, гладиаторами, развратниками, пьяницами.

– Я тоже гражданин Рима, – заметил Терренций Варрон, – и именно поэтому я научился уступать.

– И благодаря этому мы выжили, – тихо добавил Аттик Помпоний. – И при Марии, и при Сулле.

И хотя эти слова были произнесены очень тихо, их услышали все. Наступило неловкое молчание.

Консул примирительно поднял руку.

– Мудрость нужна и сильнейшим.

Молодой сенатор попытался возразить, но, заметив предостерегающий жест Цицерона, смолчал.

– Я давно хотел поговорить с тобой, Катон,[44 - Марк Порций Катон Младший (95–46 гг.

до н. э.) – оратор, политический деятель, философ-стоик. Решительно боролся против любых попыток изменить существующий строй Римской республики, один из вождей оптиматов.Марк Порций Катон Старший (243–149 гг. до н. э.) – политический деятель, оратор, историк, писатель, известный как образец древнеримской нравственности и архаического слога.] – тихо сказал консул, – давай войдем в курию.

Сенатор кивнул головой, пропуская вперед консула. Окружавшие их люди из уважения к высшему должностному лицу Рима остались стоять внизу, у самой лестницы, молча наблюдая, как Цицерон и Катон медленно поднимаются обратно в сенат.

Ликторы с фасциями, обязанные также идти впереди консула, остались внизу.

В помещении было прохладно, несмотря на полуденный зной. Цицерон и Катон пересекли зал, проходя на теневую сторону, где почти никого не было.

– У тебя есть известия из армии Помпея? – спросил Цицерон, удобно устраиваясь на одной из сенатских скамей.