Заговор в начале эры

А человек рожден прежде всего для того, чтобы созерцать мир, размышлять и действовать на благо этого мира. Для меня идеал гражданина – римский диктатор Квинций Цинциннат. Когда к нему приехали послы сената, он обрабатывал землю. Вытерев пот и пыль, он надел тогу, поехал в Рим, разбил врагов и на шестнадцатый день, сложив свои полномочия, снова вернулся на свое поле. Я хочу, чтобы вы меня поняли. Ведь мы не радуемся нашей жизни, в которой столько наслаждений – телесных, духовных, чувственных. Можно провести ночь с несколькими куртизанками, но не получить истинного наслаждения.

Можно напиться до потери сознания и не почувствовать прелести аромата вина. Вот вы похожи на этих людей. Так же, как и остальные, стремитесь к власти, а получив ее, стараетесь забыть обо всем на свете, кроме самого себя. Нужно просто счастливо жить, не стремясь осложнять свою жизнь ненужными заботами.

– Ты противоречишь сам себе, Матий, – возразил Цицерон, – а кто тогда выступит против нынешних нравов, против людей, подобных Катилине, если все будут только наслаждаться жизнью?

– Если все общество будет состоять из людей, обладающих совершенным разумом, зло в этом мире исчезнет и Катилина останется один.

– Но беда в том, что все общество не может состоять из таких людей, – вздохнул консул, – и поэтому мы должны бороться против тех, кто, пользуясь невежеством толпы, склоняет ее к противозаконным актам.

Подошедший домоправитель что-то быстро сказал хозяину дома, и Гай Матий встал и, извинившись, покинул своих собеседников.

После его ухода оба молчали, избегая смотреть в глаза друг другу. Наконец Цицерон осторожно сказал:

– Ты, кажется, приглашен в термы Минуция?

– Да, – ответил Цезарь, метнув быстрый взгляд на консула, – ты тоже приглашен на завтра?

– Говорят, там соберутся некоторые наши сенаторы, – ушел от прямого ответа Цицерон.

Цезарь понял, что завтрашнее приглашение в термы Минуция будет последней попыткой оптиматов уговорить популяров не поддерживать на выборах Катилину.

Он незаметно усмехнулся. Интересно, что они предложат лично ему.

– Красс знает? – спросил он уже деловым тоном.

– Его пригласят сегодня вечером.

– А Катон?

– Что Катон? У него свои принципы. Я ему уже говорил, что он всегда забывает, где живет. Не в идеальном государстве Платона, а среди подонков Ромула, – покачал головой Цицерон.

– И что он ответил? – усмехнулся Цезарь.

– Тем хуже для подонков. Нет, он ничего не знает.