Комиссар Борзан. Дело № 1. Убийство в Имеретинской бухте

– Иногда да, но жена говорит, что я тяжелый человек. Временами я грубый и даже тиран. Я самодур и невыносимый деспот! Так что, зайдете?..

– А может и правда зайти к вам, попить чаю? Я вышел из гостиницы без зонта.

– Пойдемте, конечно, я покажу вам свои картины, ей богу, не пожалеете о потраченном времени. Может моя жена что-нибудь испекла вкусное, обычно это яблочный пирог.

Серж уверенно шел впереди и все рассказывал и болтал.

– Слушайте, Серж, вы меня обескуражили. Постойте секунду. Я же вам не представился.

– Ну, представитесь по дороге…

– А вы возьмете и передумаете меня звать в гости?

– Слушайте, пойдемте, не передумаю, если вы конечно не наемный убийца?..

– Нет, нет, конечно, напротив, – усмехнулся мужчина.

– Но, кто же вы?.. – хотел уточнить Серж. Он остановился и уже внимательней рассмотрел собеседника.

– Пусть это будет для вас сюрпризом…

– Ладно, сюрприз дело хорошее… – буркнул Серж.

Через десять минут они зашли в уютный дворик, где среди прочих домов стояла красная кирпичная пятиэтажка, утопающая в яблоневом саду и желтых ирисах.

Они зашли в тихий подъезд и поднялись на второй этаж. Серж позвонил каким-то условным звонком, но никто не открыл. Он достал ключи и сам отворил замки.

– Проходите. Снимайте обувь. Располагайтесь. Сейчас заварим зеленый чай…

– О, какая картина!.. – развел ладони гость.

Он принялся рассматривать большую картину в позолоченной раме, с изображением индюшек, петушков, цыплят и голубей, висевшую в небольшой прихожей.

– Это работа моего отца, копия с Мельхиора, птичий двор, семнадцатый век. Отец писал ее два года.

– Ему нравился Мельхиор? – удивился седовласый.

– Ха, ему нравились Пабло Пикассо, Винсент Ван-Гог и Огюст Ренуар, многие художники и даже русские. А почему, возможно, спросите вы!.. Да потому, что их копии хоть иногда покупали. Как развивать собственный стиль, когда твои авторские вещи не покупают? Не покупают, черт, хоть им глаза выколи! А время идет, капает, жизнь подобно песку растворяется через ладони и падает в вечность, как кровь из маленькой ранки… а художник продолжает творить, как чокнутый и одержимый верблюд, пересекающий сотый раз одну и ту же пустыню в поисках водного источника.

– Ого! А вы Шекспир, прямо! Отличная работа, продаете?.. – сдержанно спросил гость, рассматривая копию Мельхиора.

– Да.