«Кто ты?». Часть 3

Женщина средних лет, которая стояла рядом со стариком и вязала что-то похожее на детские носки, спросила:

– Ты откуда к нам приехал?

– Сюда я приехал из России, – ответил я.

Она многозначительно посмотрела на старика и осуждающе сказала:

– Я же тебя предупреждала, дядя Садых, что надобно бы объяснить малому на первый раз.

– Откуда я знал, что он окажется российским, с виду-то нашенский, поди, – и, обернувшись ко мне, добавил: – Вот что, сынок, может, я малость и погорячился, прости, но ты иди домой, к кому ты приехал, и переодевайся.

Увидев, что я непонимающе уставился на него, он объяснил:

– У нас мужчины не трясут мудями на виду у всех. Иди переодевайся и поблагодари Бога, что мы вернули тебя со двора. На улице не стали бы с тобой церемониться.

Я поднялся наверх и, умываясь, рассказал удивлённой моим быстрым возвращением тёте Вере о случившемся. Она обвинила себя, что не предупредила меня, и сказала, чтобы в дальнейшем я был предусмотрителен, так как этика здесь соблюдается строго.

– А этому дяде Садыху, впрочем неплохому старику, я дам жару, будь уверен, – сказала она.

Я умылся, надел костюм и пошёл в гостиницу встречать зятя.

Как-то я спросил Алекпера (сокращённо Алек – так звали того мальчишку), что было бы, если бы он не выполнил просьбу старика.

– Он пожаловался бы моему отцу, – ответил тот.

– И что же?

– Отец выпорол бы меня, а то и выгнал бы из дома.

– Выгнал бы из дома? – не поверил я.

– Да, – ответил он, а потом, чуть помолчав, спросил: – Вы у тёти Веры живёте?

– Да.

– В своё время они выгнали своего сына из дома, до сих пор живут как чужие.

– Разве у тёти Веры есть сын? – заинтересовался я.

– Конечно.

– Она говорила, что у неё нет никого.

– Она всем так говорит. Но у неё есть сын, причём не где-нибудь, а в нашем городе. Правда, я его не видел. Он ровесник моего отца. Отец нам и рассказывал про него.

– Так-так, – задумался я, – но ведь, согласись, Алек, это же чересчур получается наказание, это даже не наказание, а что-то другое! Не так я говорю?

– Наверное, так, но поступок поступку рознь.

– А что он сделал?

– Точно я не знаю. Ведь всё это происходило, когда меня ещё не было на свете, но, как я понял со слов отца, якобы он соблазнил оставшуюся после войны одинокой и не совсем здоровой девушку. Такие вещи здесь не прощаются.