Рядовой для Афганистана

 – «Дунай», а ну давай бегом, к ротному! – обратился я к Дунаеву.

Павел и Саня стояли удивленные, а Костя Дунаев растерялся.

Я вышел на свежий весенний воздух: «Придется лететь! Отказаться? Ни за что!»

Афганистан. Вечер 26 апреля

Сквозь холодную и злую дрему железного ангара, обволакивающую меня одиночеством, я вдруг почувствовал приличный удар локтем в бок, по ребрам. Витек Кинжибалов был в своем репертуаре.

– Смотри, «Архимед», тот маленький капитан вернулся и требует у полковника еще двух солдат.

Я увидел того самого полковника, который жал мою руку на аэродроме, того самого агента «007».

– Угу! Вижу! Нам не светит, мне уже как-то параллельно, – отрешенно ответил я. – Пусть хоть к чертовой матери забирают, я не пропаду! Ты не забыл – кто мы?

– Вдруг нас? Полкан-то упирается! Эх, отправят нас на «точку»[34 - «Точка» – очень маленькая застава или забытый командованием блок-пост в горах. Служба на такой «точке» очень опасна и монотонна. В любой момент точку могли вырезать душманы. Некоторые точки располагались высоко в горах, где даже летом было очень холодно.

], не хочу, – разочарованно сказал Виктор.

– Да, Витек, сейчас нам хоть вместе остаться! Я не знал, что здесь такая тема, разлучают как на гладиаторском рынке! Ты, главное, не дергайся, если в пекло, то вместе.

– Ну ты фантазер, Одуванчик, не зря тебя парни в роте «Архимедом» обозвали, – сухо отрезал мой друг.

Полковник говорил громко и недовольно, давая понять капитану, что лишних бойцов нет, тем более радистов.

Капитан не унимался и просил хотя бы одного радиста. Полковник дал отмашку рукой, мол, бери одного и проваливай.

– Рядовой Кинжалов, или Кинжибалов, есть? – словно ошпаренный, прокричал маленький капитан.

Витька сорвался с места.

– Я! Есть! – потом неловко обнял меня и выбежал вон из опустевшего клуба.

Я так рад за него. Я чувствовал, что в нем что-то ломается и вдруг он воспрянул духом, разогнулся и стал прежним смельчаком и хулиганом.

Ну вот, привычное для меня состояние преодолевать трудности в одиночку.

Ну что ж, начнем все сначала, значит так нужно. Я привык к этому состоянию и подозреваю, что генетически. Мой отец всегда был одиночкой, не терпел, когда над ним командовали. Все свои проблемы решал трудно, но дерзко и без посторонней помощи. Нормально, батя, прорвемся, я постараюсь, отец, не погибнуть в этой непонятной ситуации. А если и придется, хрен сдамся, хрен! Почти реву, хорошо, что никто не видит, в клубе пустынно и темно.