Загадки литературной сказки

Сумарокова… О времена, о нравы! Ободряйтесь, российские писатели; сочинения ваши скоро и совсем покупать перестанут». Но и сам Новиков лукавит, как арендатор университетской типографии в Москве издаёт в ней восточную сказку Марианн Аньес де Фок «Визири, или Очарованный лавиринф» в переводе В. А. Лёвшина, а затем, в 1780–1783 годах, – и «Русские сказки» самого Лёвшина. Как ни крути, но сказка наряду с романом и повестью была самым популярным жанром у читателей, живших во второй половине XVIII века.

* * *

? ещё по всей необъятной державе, от Балтики до Охотского моря, стучали молотки да кирки, шла перестройка городов в соответствии с новейшими архитектурными идеями и вкусами. В крупных провинциальных центрах появились литературные и научно-популярные издания, а главное – образованные люди, такие как старший современник Василия Лёвшина, одного из героев нашей книги, известный просветитель из Тульской губернии Андрей Тимофеевич Болотов, проживший огромную жизнь, прямо целую эпоху (1738–1833).

Всё это привело к тому, что в России создавалась пусть небольшая, но всё же просветительская среда, влиявшая не только на образованные слои общества, но и на городское и сельское население. Так кто же читал книги, для кого денно и нощно скрипели гусиными перьями господа литераторы?

Начнём с того, что денежный оборот в стране был скудным. Среднестатистический туляк на рубеже XVIII–XIX веков тратил на покупки 17 копеек в год (в то время как парадное платье фаворита Екатерины II Григория Потёмкина стоило под двести тысяч рублей).

Такие малые расходы объясняются тем, что горожане вели натуральное хозяйство и практически не покупали продукты питания. В 1800 году деревянный барский дом на пять комнат в Туле оценивали в 25 рублей, «людская изба» в барском дворе для прислуги стоила 10 рублей, конюшня – тоже 10 рублей, ворота – один рубль. Скотину оценивали так: корова стоила 4 рубля, бык – 3 рубля, свинья – 1 рубль. Овцы – по 40–50 копеек, куры – по 5 копеек.

Крепостные крестьяне и дворовые люди тогда тоже имели свою цену; надобно помнить, чей труд обеспечивал благополучие богатых помещиков, в том числе Пушкиных, Лермонтовых, Тургеневых, Толстых и иже с ними. Барин просил за молодого мужчину 20–30 лет 70-100 рублей, за женщину – 20–30 рублей. Мальчики как будущие работники стоили, как и их матери, 15–30 рублей, а девочек оценивали всего в 5-10 рублей.