«Герой нашего времени»: не роман, а цикл

Между тем положение Алеко чревато опасностью. «Он хочет быть, как мы, цыганом…» – передает его намерения Земфира. Намерение выше возможностей: Алеко принял цыганский образ жизни потому, что прежний образ жизни его не устраивает, и потому, что в новом быте нашел такое, что ему нравится. Возникает вполне приемлемый для Алеко компромисс. Свое положение герой воспринимает прочным.

…без забот и сожаленья

Ведет кочующие дни.

Всё тот же он, семья всё та же;

Он, прежних лет не помня даже,

К бытью цыганскому привык.

После двух лет жизни в таборе забыта прежняя жизнь и, следовательно, порождаемые воспоминаниями тревога и сожаление. Но, войдя в цыганский быт, Алеко не может стать цыганом, он «не рожден для дикой доли».

Его душевный покой рушит измена подруги.

Была ли кровавая развязка неизбежной: тут я имею в виду не художественную закономерность в построении поэмы, что решено однозначно, а свойственную Пушкину альтернативность мышления, само наличие вариантов жизненных ситуаций.

То, что в поэме случилось, мотивировано жестко и настойчиво: поступок Земфиры предварен поведением ее матери, а все вместе обобщается рассуждением Старого цыгана о легкомыслии женской натуры; все это очень весомо.

Сюжет поэмы прочерчен с неумолимой определенностью (предопределенностью), но в поэме последовательно дана и параллельная линия: в панорамных зарисовках цыганского быта опорным выступает слово «семья».

Горит огонь; семья кругом

Готовит ужин…

Всё живо посреди степей;

Заботы мирные семей,

Готовых с утром в путь недальний,

И песни жен, и крик детей,

И звон походной наковальни.

(Упомянутые здесь «песни жен» наверное отличаются содержанием от приведенной песни Мариулы – Земфиры).

Детали семейного быта активны и в последующих описаниях.

Толпа валит в пустых равнинах.

Ослы в перекидных корзинах

Детей играющих несут;

Мужья и братья, жены, девы,

И стар и млад вослед идут…

Поразительно, насколько информативно густо описание Пушкина! Всего две строки – а за ними целая картина быта.

Табор в пути четко структурирован: «мужья и братья» – одна группа, «жены, девы» – (особая, женская) группа другая, «и стар и млад» – тут, без различия полов, возрастная группа замыкающая. Быт табора включает общие заботы и общее движение – и легко распадается на звенья, объединяемые именно семейной общностью. «Чужой» Алеко принят в семью; Старого цыгана он именует отцом.