Казахи и евреи

Да, возможно, Константин действительно великий, как его называли потомки. Но он был всего лишь человеком, хотя и сверх уполномоченным своего римского социума. Ему нужна была победа над личными соперниками на власть. А воины христьяне, как действенное средство этой победы.

Но Константин Великий (и ему подобные великости в истории) не знали великую тайну зерефной (племенной рефлексии). Зерефы прошлого и настоящего не дадут мне соврать.

Все зерефы на свете – язычники. У язычников много божество – идолов самой разной модификации.

Этих богов так много среди разных народов, что всех не запомнить и всех не перечислить. Но все эти боги были сами по себе. И боролись между собой – точь-в-точь как люди, то есть, любое божество есть произведение человеческого опыта, любой идол влез из апостериори – куда дотянется фантазия человека, тем более дикаря.

Все зерефы мира руководствуются одной калькой поведения. Особенно те зерефы, которые претендуют на племенную (феодальную, монархическую, коммунистическую, даже демократическую) власть.

Все зерефы превращаются в зеротов – традиционную элиту – действую по одному закону – «первый и я или второй?». Даже самый маленький ребенок, начинающий соображать, уже знает свое место. Что можно сказать о взрослых с точно таким же знанием или внезапным незнанием данного места? Ситуация краха, трагедии, беды, нападения соседей или от болезни создает это незнание очень часто. И люди с подобной рефлексией решают проблему первого места задолго до происшествия (эту культуру для краткости называю традиционной или консервативной). Неясность первичности или вторичности вызывает немедленный рефлекс братской резни. Власть – сладкая. Даже несмотря на отсутствие форс-мажора люди с подобной культурой загодя готовы (но они это не знают и пока обнимаются прилюдно) к кровавой драке. Именно имея вопрос – первый я или второй? Разве каждый человек не задет себе вопрос – кто он и где он? А у зерефов это резкая реакция зависти и неприкрытого недоброжелательства – первый я или второй?

Потому получая одного бога, зерефы слепнут.

Их инстинкт власти, первичности – вторичности затыкается, забивается страхом. А бог – это посредник. Единый бог монотеизма – это тень императора, до которой не могут достать ни ревность, ни зависть, ни злоба. Если они хотят оспорить у императора нечто, они видят бога. Что есть отличное средство от сепаратизма.