Треугольник Сталина. Особое мнение сталиниста

И главное, как ни странно, уважительнее к самому герою повествования. Ведь Сталин не нуждается в этом. Он и при жизни терпеть не мог то, что позже назовут «культом личности Сталина». Достаточно привести лишь один случай, чтобы понять, как вождь относился к своему безудержному восхвалению. Ю.И.Мухин пишет: «Киров, просматривая передовицу в „Правде“ начал иронизировать и над писаками, называвшими Сталина „великим вождём всех народов“, и над самим Сталиным. „Слушай, – говорил Киров, – ты не подскажешь, ты образованней меня, чей ты ещё великий вождь? Кроме времён и народов что ещё на свете бывает?“ А Сталин, смеясь и поддерживая шутку, называл Кирова „любимый вождь ленинградского пролетариата“.

И тоже подтрунивал: „Ага, кажется, не только ленинградского, а ещё и бакинского пролетариата, наверное, всего северокавказского. Подожди, напомни, чей ты ещё любимый вождь? Ты что думаешь, у меня семь пядей во лбу? У меня голова – не дом Совнаркома, чтобы знать всё, чьим ты был любимым вождём“».

Конечно, кто-то скажет: «снова Мухин» и уже потому не поверит ни единому его слову, но вот вам до кучи свидетельство антисталиниста. Александр Ушаков в своей книге «Сталин. По ту сторону добра и зла» описывает следующий эпизод: «Произошло это в тот день, когда известный советский скульптор Вучетич представил на суд Сталина два сделанных им эскиза для памятника, который должен был быть установлен в берлинском Трептов-парке. На одном из них был изображен Сталин, на другом – солдат с девочкой на руках.

«Посмотреть работу пришло довольно много народа, – вспоминала Светлана Аллилуева. – Все столпились вокруг фигуры Сталина и громко высказывали свое одобрение. Наконец, появился Сталин. Он долго и мрачно разглядывал свое изображение, а потом, повернувшись к автору, неожиданно спросил:

– Послушайте, Вучетич, а вам не надоел вот этот, с усами?

Затем, указав на закрытую фигуру, спросил:

– А это что у вас?

– Тоже эскиз, – ответил скульптор и снял бумагу со второй фигуры…

Сталин довольно улыбнулся и сказал:

– Тоже, да не то же!

И после недолго раздумья заключил:

– Вот этого солдата с девочкой на руках, как символ возрождения Германии, мы и поставим в Берлине на высоком холме! Только автомат у него заберите… Тут нужен символ.

Да! Вложите в руку солдата меч! И впредь пусть знают все – плохо тому придется, кто вынудит его этот меч поднять вновь!»».