Треугольник Сталина. Особое мнение сталиниста

Будучи хоть и наиболее честным, но всё же антисталинистом, Александр Иванович комментирует эту историю так: «И только раз за все время его правления в нем, похоже, проснулось нечто, похожее если и не на совесть, то хотя бы на справедливость <…>в тот раз Сталин сумел подняться над собой, но чаще бывало наоборот». Но если бы это и впрямь был «только раз» я бы с уважаемым историком согласился, однако свидетельств отрицательного отношения Сталина к культу его личности в истории накопилось достаточно. Скажем в интервью, данном немецкому писателю Лиону Фейхтвангеру, посетившему СССР в 1937 году, советский лидер так ответил на вопрос о некоторых явно преувеличенных и безвкусных формах выражения уважения и любви: «Неприятно, когда преувеличивают до гиперболических размеров.

В экстаз приходят люди из-за пустяков. Из сотен приветствий я отвечаю только на 1—2, не разрешаю большинство их печатать, совсем не разрешаю печатать слишком восторженные приветствия, как только узнаю о них. В девяти десятых этих приветствий – действительно полная безвкусица. И мне они доставляют неприятные переживания.

Я хотел бы не оправдать – оправдать нельзя, а по-человечески объяснить, откуда такой безудержный, доходящий до приторности восторг вокруг моей персоны. Видимо, у нас в стране удалось разрешить большую задачу, за которую поколения людей бились целые века – бабувисты, гебертисты, всякие секты французских, английских, германских революционеров. Видимо, разрешение этой задачи (ее лелеяли рабочие и крестьянские массы): освобождение от эксплуатации вызывает огромнейший восторг.

Слишком люди рады, что удалось освободиться от эксплуатации. Буквально не знают, куда девать свою радость.

Очень большое дело – освобождение от эксплуатации, и массы это празднуют по-своему. Все это приписывают мне – это, конечно, неверно, что может сделать один человек? Во мне они видят собирательное понятие и разводят вокруг меня костер восторгов телячьих».

Так чего же ради писаки подобные К.К.Романенко устроили посмертную, нет, не реабилитацию, а именно обожествление вождя – реанимировали ненавистный Сталину культ его личности.

Они не боятся, что их кумир от этого в гробу перевернётся?

Глава четвёртая. Молчание шакалов

Впрочем, вышесказанное справедливо лишь в отношении безудержных почитателей «вождя» из числа пишущей братии. Другое дело – общественная реабилитация, ничего общего не имеющая с обожествлением. Этот процесс, идущий ныне полным ходом, мы можем только приветствовать.