Первая мировая глазами Третьей. Британия против США

Но дело пошло не очень гладко именно в силу этих причин, породивших плохую управляемость – люди много о себе понимали, и верхний слой городских вскоре получил собственное представительство в собственных же интересах, а не в интересах выдвинувшей их земельной аристократии. Заграничные же агенты из «городских» вместо саботажа своего государства занялись борьбой за власть и её переформатированием, что плохо работало на интересантов. Более того, государства осознавшего себя третьего сословия, под модной националистической пропагандой даже усилились.

Были попытки подписать крестьян, закономерно окончившиеся безрезультатно из-за узкой секторальности мышления: интересы крестьянства простираются очень недалеко, но за них они готовы стоять насмерть, и никакие доброхоты в делах представительства им не нужны. Несколько лучше дело обстояло с этническими и религиозными меньшинствами, совсем хорошо с сектантами, но всех их было банально мало. Вдобавок крупные этносы требовали ещё затратной агитпроповской раскрутки внутри себя.

Можно смеяться или как, но этнические инспирации шли настолько хорошо, что к этническому меньшинству в пилотных версиях проекта «Массы» приравняли… пролетариат. То есть, рабочие – это такая нация без своего государства, а Интернационал – ну, как бы, нация наций. А раз так, то дело можно было двигать по шаблону. И задвигали. Тема лондонских правительств в изгнании была хорошо отработана, таким правительством в изгнании от народности «пролетарии» в нужный момент уселся Интернационал.

Вполне логично, что в управляющие органы нового этноса навербовали повышенный процент евреев, ещё одной народности без государства. Герметичность сектантского иудаизма оказалась ценным активом для конспиративного управления новой религией поверх или в обход государственных структур.

Впрочем, этника плохо выдерживала критику, и её требовалось чем-то поскорее заменить. Со скрипом принялись склеивать и раскручивать расплывчатое понятие социального класса, призванное переиначить привычную и чёткую сословность.

Дело в том, что на сословных противоречиях уже пытались играть, но получалось скверно, особенно там, где сословные барьеры были низки, кроме того, идеология сословных разногласий не предполагала легитимации грабежа.

Из стилистики работы политтехнологов XIX века ясно, что дубина классовой вражды коренится в Англии, как в стране идейно кастовой.