Первая мировая глазами Третьей. Британия против США

В немецких странах расслоение было значительно меньше, Франция и Россия наслаждались почти американской прозрачностью социальных слоёв. Очевидно, что межклассовый конфликт придумали там, где ему было самое место. Именно британские классики экономики сочиняли канон от Адама и Давида (Фергюссон, Смит, Рикардо…), активно внедряя в научный (!) оборот понятие социального класса. Поскольку оно только с виду интуитивно просто, а на деле представляет собой синтетическую демагогию, то для вдалбливания его в головы карьерной черни вскоре[7 - В Лондоне, в 1896, на Конгрессе 2-го Интернационала, бывшего по составу делегатов на 2/3 национально британским руководящим и направляющим съездом.

] придумали особый лифт, помеченный вывеской «для классово-сознательных», то есть, сознающих интересы своего класса, а на самом деле, усвоивших базовую терминологию второразрядных сектантов-начётчиков (сейчас обскуранты преподают «устойчивое развитие» и «зелёную повестку»).

Расплывчатость позволяла манипулировать понятиями буржуазия и пролетариат как удобно.

Тем не менее, конфликта между этими назначенными группами не было никогда, поскольку не было и самих скроенных из газетной бумаги групп. Однако это было не важно. Было достаточно объявить легитимность отъёма собственности не практически, как это делали первые французские революционеры (это проделали с лёгкостью, но потом имущим почти всё вернули), а с использованием научнойтеории[8 - Параллельно, экономику возгоняли в ранг научной дисциплины. А это просто раздел идеологии, то есть, религии. ], «доказавшей», что грабителей ограбили чуть раньше сами ограбленные – и они попросту возвращают своё (навсегда, разумеется). В силу невозможности повсеместной цепной реакции, на Европу, вооружив идейками, спустили цепных профсоюзных псов, – для точечных укусов конкурентов, – но первое время почти повсеместно побеждала «реакция» сложившихся традиций. Что до России, то в стране высокой литературной культуры это сразу выродилось в мирную дискуссию беллетристов, с лёгкой руки Тургенева, нашедшего ёмкое разбитное словечко «буржуй»[9 - Шутя, в свой адрес: «…Я – буржуй и доктринер…»]. В общем, это закономерно. Теория отъёма собственности была разработана в первую очередь для более промышленно развитых стран, но России была не страшна, и дерево от ржавчины не защищали. Точно так же было не опасно заграничное масонство екатерининской администрации, поскольку представляло собой оружие против национальных аристократий, отсутствовавших в России.