Жизнь Гегеля. Книга первая

Однако друзья предложили внести правки, а затем посоветовали отказаться от публикации. Розенкранц описывает его как колеблющегося между Платоном и Руссо (я не совсем понимаю, что это значит). Он вызывает общие образы лицемерия, отбрасывающего справедливость ради корысти – это похоже на тот тип юношеского идеализма, который он позже охарактеризовал в «Добродетели и пути в мир». Однако этот текст был более адекватно прокомментирован в другом месте, так что я придержу своих лошадей.

Глава 18 – Возвращение к критике позитивной религии

В 1799 и 1800 годах политика вновь уступает место религии в мыслях Гегеля, но на этот раз в более умеренном духе, в котором есть роль для «позитивности», то есть для вторжения внешнего факта в виде как традиционного доктринального содержания, так и публичного выражения.

Точная автобиографическая достоверность этой хронологии с тех пор подвергалась сомнениям из-за вопросов датировки текстов, однако здесь я излагаю историю в изложении Розенкранца. Основной текст, с которым он имеет дело, действительно датирован.

Таким образом, Гегель встает на позицию «философии религии», в рамках которой разрабатывается понятие религии и в свете которой интерпретируются ее исторические проявления. В подтверждение этого Розенкранц ссылается на «систему-фрагмент» 1800 года. Позже она была опубликована Германом Нолем в книге Гегеля «Theologische Jugendschriften» (1907) и доступна на английском языке в конце книги Т. М. Нокса «Early Theological Writings» (1948).

Гегелевская концепция религии выглядит следующим образом: мы помещаем Бога вне себя и относимся к нему, хотя и с ЛЮБОВЬЮ, как к чему-то бесконечному, единому и живому. Конечное как ЖИЗНЬ (я выделяю некоторые ключевые термины заглавными буквами) тем самым поднимается над противоположностями и таким образом видит или различает бесконечное. Словарь Гегеля здесь утверждает (практическую, ментальную) «жизнь» как основной контекст, в котором возникают и обретают смысл конкретные понятия.

Здесь, продолжает Розенкранц, даже оппозиции жизни (в ограниченном биологическом смысле) и смерти или мысли и того, что есть, должны быть отброшены; истинное бесконечное нельзя держать на расстоянии как один из терминов в оппозиции, которую МЫ придумали. В этот момент Гегель противопоставляет разум (который держится за бесконечное) и понимание (которое проводит различия). Розенкранц называет это описание Гегеля «абстрактной характеристикой» религии.