Жизнь Гегеля. Книга первая

Природа, таким образом, мыслится Гегелем в этот момент как Другой разума. Вчитывание смысла в природу – это своего рода самопреодоление разума на теологическом уровне по образцу немецких мистиков. Разум реализует себя в природе, но делает это не как разум. Он осознает себя как жизнь, но приходит к самопознанию только через историю. В этом ключе есть еще многое, что я опускаю.

Логика и метафизика

Гегель начинает свой текст с «Логической идеи». В это время он различает логику понимания (Аристотель) и логику разума, которую он называет метафизикой.

В этой последней метафизической логике он проводит различие:

Категории бытия

Отношение

Пропорция (мышления и бытия)

1. Его понятие бытия включает в себя качество (детерминированность/недетерминированность), ограничение и количество. Розенкранц связывает это с платоновским «Филебом», в котором ограниченное и неограниченное порождают меру. Здесь также прослеживается влияние Канта, хотя Гегель ставит качество выше количества и пытается вывести количество из качества, в то время как у Канта они воспринимаются как элементарные категории, существующие бок о бок.

Противопоставление идеального и реального в этой точке породило бы идею предела, в которой Идея присутствует только как запредельное или Должное.

2. Переходя к отношениям, Гегель обсуждает субстанцию, причинность и взаимное действие в дискуссии, которая опирается на ответы Канта, Фихте и Шеллинга на Юма. Он не принимает понятия субъекта и предиката как должное, как это делает обычная логика.

Он видит во взаимности связь между онтологическим и логическим. Если Спиноза начинал с субстанции и применял категории понимания внешним образом, то для Гегеля субстанция – это субъект. Происходит своего рода соревнование субъекта и предиката. Здесь присутствует пресловутая двусмысленность логического и психологического субъекта.

3. Переходя к пропорции, Гегель пишет здесь о методе, в который он включает определение, деление и доказательство.

Я отнесся к этому с некоторой теплотой, поскольку в логике, которую я изучал, этими предметами пренебрегали, и они лучше представлены у Аристотеля в их практическом значении.

Розенкранц утверждает, что Гегель оперирует идеей Абсолюта или Высшего бытия как чего-то, благодаря чему конечные суждения оказываются несостоятельными. Однако он признает, что формулировка текста «очень неясна».