Жизнь Гегеля. Книга III – Гегель в Берлине

В этой заметке кратко изложена эмпирическая основа интереса Гегеля к искусству в берлинский период его жизни, описанная в «Hegels Leben» Карла Розенкранца (1844), первой биографии Гегеля, в которой также рассказывается о путешествиях Гегеля по другим городам Европы.

Глава седьмая – Интерес Гегеля к искусству

Лекции Гегеля по эстетике отчасти отражают его берлинские впечатления. Они имеют амбициозную двойную структуру, организуя художественное представление сначала в концептуальную последовательность архитектуры, скульптуры, музыки, живописи, драмы и других литературных искусств, а затем применяя другое историческое деление на символический, классический и романтический периоды.

Он считает, что эстетическое созерцание красоты разделяет спокойствие религиозного благочестия, хотя в христианстве оно вытеснено или подменено.

Среди его критиков, в частности, Сорен Кьеркегор, который использовал гегелевскую терминологию эстетического, этического и религиозного для выражения более прагматического чувства; и Бенедетто Кроче, который считал, что Гегель не справился с природой и силой эстетической спонтанности в этой концептуальной структуре.

Гегель уже обсуждал «религию в форме искусства», как она проявлялась в Древней Греции, в «Феноменологии духа» (1807) и отвел искусству постоянное место в своей системе как форме «абсолютного духа» наряду с религией и философией в «Энциклопедии» (1817) до своего переезда в Берлин в 1818 году. Лекции по эстетике были опубликованы посмертно.

Розенкранц утверждает, что художественные сокровища и выставки в Берлине стимулировали любовь Гегеля к искусству. Он увлекся музыкой, у него были зачатки склонности к живописи, он чувствовал себя как дома в поэзии, он ценил и воспринимал архитектуру и скульптуру. Поэтому представлять Гегеля как сухого и заумного логика, лишенного чувства к произведениям воображения, абсурдно. Он говорил с точки зрения искусства.

Гегель проницательно оценивал отдельные произведения искусства, но при этом мог быть односторонним и небрежным в вынесении исторических вердиктов.

В этом его высказывания могли быть вынужденными. Его подход был более историческим, а подход Карла Зольгера – более метафизическим.

Гегель комментировал берлинский театр и выставки живописи, и это способствовало его популярности. Эстетические интересы в Берлине в это время были более очевидны, чем политические страсти. До 1827 года в этом было что-то эпикурейское и снисходительное.