Жизнь Гегеля. Книга III – Гегель в Берлине

(617)

«Народ» был просто массой атомов, голосование по налогам со стороны сословий [важная проверка исполнительной власти] было даже несправедливостью, поскольку ограничивало полномочия правительства; даже выборы представителей казались прибеганием к неразумию.

[Постскриптум: В этом блоге мы уже рассказывали о взглядах Жака Д'Хондта и Рудольфа Хайма на политику Гегеля в берлинский период. Я рекомендую эссе Вальтера Йешке «Последний год Гегеля в Берлине» в книге «Концепция действия Гегеля» (изд.

Степелевич и Ламб. NJ: Humanities, 1983) для информированного, недавнего обсуждения вышеупомянутых тем. – SC]

Это моя заключительная статья о жизни Гегеля, основанная на книге Розенкранца «Hegels Leben» (1844), первой биографии Гегеля. Я описываю последние слова Гегеля о политике и его ссору с Эдуардом Гансом, его последнюю внезапную болезнь и смерть, а также жизнь его сестры.

Глава девятнадцатая – Празднование последнего дня рождения Гегеля

В неопределенной политической обстановке после революции 1830 года во Франции разразилась эпидемия дьявольской холеры.

Семья Гегеля переехала в Кройцберг, в сады Грюнов, где поселилась на верхних этажах виллы Кастель. Большинство его друзей уехали из-за эпидемии. В это время также происходили беспорядки. На его день рождения 27 августа 1831 года было устроено приятное собрание, которое рано распалось из-за бури. Гегеля призывали выступить против анархии. В стихотворении он ответил, что и другие должны это сделать:

«Как желанны добрые пожелания друзей.

Больше, чем пожелания, призывают [нас] к решению,

Высказаться, чтобы умолять

Всех, в том числе и друзей, охваченных безумием».

Но в чем же, предмет ваших жалоб, их преступление?

В том, что они слышат только себя и возвышают свой голос;

Так что речь, которая оберегает от зла,

должна стать лишь средством для увеличения несчастья.

Но если бы я выступил, как давно желал,

Твой призыв побудил бы меня снова заключить пари.

В надежде, что другие умы откликнутся,

Что дело не заглохнет в напрасных причитаниях.

Что они дойдут до людей, что они сделают это своим делом».

Это был ироничный ответ на приветствие Генриха Штиглица, адресованное Гегелю как «князю духов». Гегель, очевидно, осуждает тщеславие современных политических комментаторов, но без конкретики, не считая желания самому вновь вступить в дискуссию, что он вскоре и сделал.