Любовь больше, чем правда

Весь в свою матушку… Ты подобрал эту официантку на остановке общественного транспорта или прямо в какой-нибудь харчевне?

Константин подскочил еще раз:

– На дипломатическом приеме, папа. Ты бы видел, как на нее глядели все: Большой Олень, Мойша Каплан и даже Отец Прокопий…

Хозяин кабинета взял ворону в воображаемый оптический прицел:

– Да, мне уже звонил кое-кто, не в силах сдержать восторг от появления на нашем небосклоне этой новой мегазвезды…

Услышав такое, Константин расслабленно откинулся:

– Да, она действительно звезда.

Я не видел лучшей героини в своей передаче. Как она держалась. После съемок все ассистенты, осветители, операторы на коленях просили меня познакомить с ней поближе…

Старик Пилеменос нажал воображаемый спуск и чуть дернулся от отдачи правым плечом:

– Надеюсь, по причине моих преклонных лет ты позволишь мне не опускаться на колени и познакомишь нас без очереди? Как-никак, я твой отец…

– О, конечно, – вздрогнул сын, – Я думаю, тебе доставит огромное удовольствие отбеседовать с ней.

От нее веет такой духовностью, таким интеллектом. Я бы говорил с ней и говорил…

Пилеменос старший прикинул на глаз траекторию и характер падения черной дохлой вороны:

– Это прекрасно, что после свадьбы у тебя будет с кем поговорить и кроме жены…

– Свадьбы? – переспросил Константин.

Его отец пнул упавшую к ногам птицу:

– Коротка память у нынешней молодежи. О всем приходится заботиться старикам, все в голове держать. Сын мой, до намеченной даты осталось уже всего-навсего пара месяцев.

Девяносто одни сутки…

– Девяносто одни сутки?… – стал остывать и приходить в себя Константин.

Старик Пилеменос снова прицелился:

– Напоминаю: ты женишься на Чиките Каплан. А она, соответственно, выходит за тебя замуж. Ты, вроде бы, сам делал ей предложение. Никто тебя ни за что не тянул…

Сын его схватился за голову:

– Да, отец, да. Но…

Родитель, подумав, перезарядил свое ружье, сменив дробь на картечь:

– Я, надеюсь, ты не вздумал расторгнуть с какого-нибудь горяча нашу с Капланами договоренность, отказаться от свадьбы, плюнуть в глаза всей высоконравственной общественности?

В Константине боролись все внутренности.

Его безумно ломало:

– Нет, я не вздумал плюнуть. Но… свадьба… Свадьбы не будет…

Пилеменос старший, еще раз все взвесив, поменял ружье на автомат:

– О, я не спорю. Я знаю, ты чувственный в мать и упрямый в меня. Давай договоримся так. День свадьбы мы отодвинем еще на месяц.