Ночь рыжей луны

– Следы! – заметил инспектор, вглядевшись.

Да, это были кровавые отпечатки ног человека и… лап мелкого животного.

Помощник мгновенно определил:

– Кошка!

Он проследил, куда ведут следы – на подоконник, за окно – и заключил:

– Все ясно. Погнался за кошкой и сорвался. Верно, оказывается, бомж наш говорил: «Вылез за ней и того…» А я ему, было, не поверил.

Серж почти согласился, разглядывая следы:

– Очень, может быть, и кошка.

Консьерж, однако, пытался возразить:

– Не было у него кошки.

Я запрещаю держать в доме животных. Чтобы не гадили и не орали по ночам, жильцов не будили и не мучили всяких с аллергиями и чиханиями …

– Бешеный кот! – сообразил Серж и тут же позвонил в одноименный бар: – Инспектор Горевски беспокоит. По поводу кота: он так и не нашелся?

Хозяин бара ответил:

– Кот уже на месте. В клетке. Не поверите – сам пришел! Видимо, набегался, проголодался. Отвык, должно быть, от уличной пищи, которую, оказывается, добывать приходится. Тут-то он на всем готовом: только пасть открывай да жри и лакай.

Я вот его…

Инспектор прервал котовода:

– Давно явился?

Хозяин бара задумался:

– Да, уж… с час, наверное, назад…

Серж тут же обратился к консьержу:

– Когда обнаружили труп?

Тот посмотрел на наручные часы:

– Так и часу не прошло. Человек, должно быть, теплый еще…

Инспектор спросил вновь:

– А как долго, думаете, он пролежал до того, как вы его заметили?).

Консьерж пожал плечами:

– Может, минуту, может, две.

Потому как я во дворе весь вечер сидел, и когда этот с трубой прошмыгнул непонятно… У нас парадное с улицы заперто уже неделю, замок там сломался, все починить не могут за столько-то дней. Вот я у двери со двора и сидел, семечки щелкал, о жизни размышлял, – почесал губу о губу. – Потом отлучился совсем ненадолго… ну, по нужде, – дыхнул он кальвадосом, – выхожу обратно, а голубчик с третьего этажа лежит и это, кровь из его головы медленно так ширится, густая. Я, конечно, сразу к телефону. Сначала хотел в «скорую» позвонить, но, видно было, мертвый он уже: не дышит… Да еще бы – с такой-то высоты головой о брусчатку…

– А пока вас не было во дворе, никто в подъезд не входил, никто из него не выходил?

– Нет, – убежденно закачал головой консьерж, – я бы непременно заметил. У меня ж комнатка на первом этаже. Дверь открыта, и я из кухни – от шкафчика, у которого я за стаканом… ну, по нужде, – все вижу: никто мимо не сновал.