Весы

Но увы, её красный день был осложнён ещё одним обстоятельством. В школе я увидел, как сзади её обним?т какой-то незнакомец. Я его не знаю, но лучше бы ему быть мёртвым, в какой-нибудь канаве, с вываливающимися наружу кишками, по которым равнодушно прCзжают автомобили. Он её взрослый ухажёр. Он даже старше меня. На её пустые и одинокие весы, этот зачаток её человеческого и абстрактного, на подлинный знак бога, отобранный у Фемиды, на его предмет в подлунном пространстве, этот незнакомец кладёт свой детородный орган.

Не могу описать, ? Ангел Исраэль, моё возмущение по этому поводу. Жаль, что нельзя разбить шваброй татарскую башку этого проходимца, иначе прахом всё пойдёт всё моё прикрытие. Всё проще, все проблемы решаются махом. Я просто отведаю Катю и потом её брошу. Это неизбежно, ибо я был в нечистой связи с Оголивой и теперь являюсь главным Катиным врагом. Связь непременно будет. Оставь ламедвовников ради этого, любимая, ищи лучше слово «чили?м». Но тебе, я вижу, не до этого. Аж шестой день твCй менструации (и такого не было давно) дел?т тебя какой-то безумной. Все приличия твCго лица делают лицо только более измученным, а аромат французского парфюма с нотками горчичного эфирного масла, полученного из растения резеды, делают твоё положение только более трагичным. Я бы рассмеялся, будь ты искренней и пахни ты даже свежею постелью, но твои попытки лицемерия неведомо пробудили во мне чувство высокой к тебе жалости, которC, впрочем, я постараюсь отогнать. Зря я нашёл тебя тут, в этом доме с черепицей. Неподалёку от болота, где была убита гидра, похоже, вит?т её заразный дух, который передался тебе. Пеласги, протоалбанцы, минийцы, илирийцы и прочие варварски пройдут сквозь это черепичнC здание скучных бумаг с подсчётами зерна и не будут знать, что проходят по месту гибели раннеэлладской красавицы, какой была ты… Как же тебя уберечь? Ведь Геракл убьёт и тебя, если поймёт, что я задумал! Я не люблю, моя родная, твой обвиняющий взгляд худой волчицы, дешёвой проститутки, у которой отняли клиента. Мне грустно покидать тебя такую. Мы, ведь может, больше не увидимся, чёрт ведь зн?т, что произойдёт. Мне обидно знать, что я отправлюсь защищать столь неблагодарнC существо, как ты – но я пойду, у меня нету выходных, как говорят кто-нибудь где-то. Себя мне защищать бессмысленно, родная. Я умирал не раз, а ты – только раз, а вот второй раз наиболее страшен.