Весы

Ещё Улисс в плену Калипсо говорил: «За семью морями семь смертных грехов, и ответ на все таков – здесь нету дураков и совершить их будь готов!» «Всё верно говорил!» – поддакивал ему Симон, когда напивался от беспомощности своей магии, – «семь раз отмерь, один отрежь и соверши все грехи на свете, подожги все священные книги, а затем…» затем, любимая, Geliebte, смотри, как Симон уже не Маг, «наколовшись об шитье с не вынутой иголкой, внезапно видит Анну всю и плачет втихомолку», если перефразировать Пастернака. Да, она сама себя заколола.

Но колдуны из кости убедили Симона в обратном. Мол, это он её убил сажальным колом и обратил в странствующую икону. «Ты просто не выдержал», – врали ему колдуны, а рядом поддакивал некто в металлических крыльях, – «она ведь ныряла в озеро соблазнов к демонам интриг, а какой отец такое выдержит? Ты всё верно сделал. Грустно, но верно…» «И грустно, и вкусно…» – ни с того ни с сего пробубнел Симон не Маг, ибо какими-то неведомыми путями его неприкрытое отчаяние отца напомнило ему самому старый анекдот про смерть родственника в семье каннибалов, и неким странным образом этот анекдот стал извращённым пророчеством для оклеветавших его колдунов. Все эти колдуны из кости и ангельские чиновники из металла послушно совершали богослужения из года в год, но про себя надеялись преодолеть семь небес и испытать высшее блаженство при создании Вселенной, однако вышло наизнанку, им отомстилось всемеро, и после смерти они семь раз обогнули области ада числом Аполлона за рекою Стикс, но, самое страшное, что до смерти они успели стать частью дани для рождественского стола Минотавра. В критском лавиринфе он приготовил из семерых колдунов и семерых девушек семь блюд на букву «Т», но, увы, не смог предугадать, что после семи лет голода из его прохода вылезет нечто ужасное, хуже, чем с картины «Ма naissance», кисти Фриды Кало…

– …1932-го года?

– Да, тридцать второго. Куча жрецов, а всё без толку. Семь нянек, а дитя без глазу… так что…

Прошёл целый месяц. Я выполнил главный ритуал.

Я вырыл кусочек её платья с цветами базилика и поджёг его ночью у гигантской тыквы в выжженом поле. Сегодня надо мной шептало древние проклятия созвездие Лиры, но завтра мой путь начнёт освещать осеннее солнце перед моим с ней свиданием, и я верю, ? Ангел Исраэль, держащий тень Геракла в Аидовом царстве, что мои молитвословия не пройдут напрасно, и я заполучу себе мою Катю, эту неживую и хрупкую вещь в своём постоянстве, это воплощение Весов.