Жизнь по контракту

Что Герман хотел ей сказать с радуги, кроме «Прощай»? Что и зачем? Задумавшись, потерял ее из вида и снова крикнул:

– Элика! Прощай, Элика!

Снова и снова всматривался, а что-то очень жестко уперлось ему в бок, отвлекало. И кто-то снизу из толпы все продолжал и продолжал повторять в радужные небеса:

– Инспектор Юрико весь в внимании… Инспектор Юрико весь в внимании…

Герман потрогал, ощупал то, что упиралось ему в бок – это было похоже на ботинок. Открыл глаза. На него сверху вниз смотрел какой-то незнакомец в форме АИК:

– Вставай, Герман, ты неплохо позабавился, но пора…

Просыпаясь, Герман всматривался в лицо и не узнавал:

– Мы знакомы?

Человек в жестком ботинке улыбнулся:

– Мы знакомы, Герман, знакомы.

А он продолжал всматриваться:

– Не припоминаю.

Улыбчивый незнакомец махнул рукой:

– И не пытайся вспомнить. Это я с тобой знаком. Ты меня не знаешь. И хорошо бы никогда не знать меня. Когда люди знакомятся со мной, то оказывается, что для них уже слишком поздно менять что-либо в их жизни.

– Инспектор… – все всматривался и всматривался в незнакомое лицо Герман.

– Да, – кивнул Юрико. – И ты меня не знаешь. Но, как я уже сказал, я тебя знаю. Отлично знаю: ты – преступник, нарушивший Контракт. И, кроме того, ты – преступник, пытающийся скрыться от Агентства Исполнения Контракта. У меня на рабочем столе целое досье на тебя. Ты весьма опасный для общества человек…

– «…по делам перемещаемых…», – все еще не понимал Генрих.

Он снова закрыл глаза и начал вспоминать. Смерть родителей, далекий остров, Родион, возвращение домой, побег по карнизу, неудачные попытки встречи с друзьями, фотография растлителя малолетних на информационном стенде, стройка, две девушки с марихуаной и вермутом, такие…

Герман распахнул глаза и посмотрел по сторонам – рядом с ним было пусто:

– А где?

Его поняли:

– Линда и Тильда?

– Да, – он вспомнил подсказанные имена, – Линда и Тильда…

Инспектор Юрико кивнул в сторону:

– Девочки в душе.

Герман кивнул:

– Они…, они тоже перемещаемые?

Юрико, однако, отрицательно покачал головой:

– Нет, девочки не совершали таких тяжких преступлений, как ты.

Герман пожал плечами:

– Они вообще ничего не совершали.

Инспектор на это только рассмеялся:

– Не заступайся, о, благородный Герман.