Перекрестки судеб

Он застыл, занемел, держа зажженную спичку в опушенной руке, и так смотрел на Розу – все смотрел, разгневанно и изумленно… Когда огонь лизнул его пальцы, он вздрогнул и выругался шепотком. И потом – помахав обожженной пятернею, начисто забыв о куреве, сказал:

– Послушай, что ты плетешь? Да как же это могло произойти? Тут какая-то путаница, недоразумение… Я головой ручаюсь…

– Не ручайся, – усмехнулась она, – не ручайся головой – потеряешь.

– Но, черт возьми, объясни же, наконец: как все было? С чего началось?

– Началось так… – Роза вдруг охнула, хватаясь за бок – привалилась жирной спиною к стенке ларька.

 – Погоди, дай передохнуть маленько… сердце зашлось. От этих делов и загнуться недолго!

Потом, помедлив и переводя дух, она рассказала Хмырю все подробности ссоры, случившейся между приезжими. Костя слушал ее напряженно, внимательно. Он все время помалкивал и только в одном месте перебил ее – попросил повторить сказанное:

– Ты точно помнишь: после ухода Игоря прошло – до облавы – всего лишь четверть часа? Ты не ошибаешься?

– Точно, Костенька, все точно! Я как раз тогда часы заводила.

А что?

– Да так, ничего, – уклончиво проговорил Хмырь. – А скажи-ка: кто-нибудь еще выходил перед тем из малины?

– Вроде бы – нет. – Она передернула плечиком. – Не заметила. Хотя… Да, да, конечно! Выходил! Как же это я запамятовала!

– Кто же? – пригнулся к ней Хмырь. – Кто?

– Приятель твой… Ну, знаешь, этот – со шрамом. – Роза тронула пальцами левую бровь.

 – Все забываю его кличку… Брюнет, кажется.

– Ага, – проговорил Костя, – так… И когда же он ушел?

– Как раз в тот момент, когда этот Игорь заявился… Сидел с ребятами, слушал гитару. Потом встал: пойду, говорит, за водкой. Ну, и потопал.

– За водкой, значит, – сказал задумчиво Костя. – В тот самый момент… И прищурился выжидательно: – Принес?

– Нет. Не успел, видать. И слава богу! Один только он и отделался легко. Остальные – я уж говорила – все в протокол попали.

А на меня, – она всхлипнула, кривясь, – на меня отдельную бумагу оформили, сказали, что еще – вызовут… Теперь уж мне покоя не дадут, не-ет, не дадут: сживут со света, это как пить дать!

– Ладно, не горюй, – сказал Костя. И легонько потрепал ее по плечу. – Все обойдется. Переменишь адрес, уедешь – и все дела. Главное, что выпустили! Теперь иди отдыхай. И мне тоже – надо…

– Боюсь, – беззвучно, одними губами, произнесла она, – боюсь идти к себе.