Предновогодние хлопоты IV

По русски говоря – это марихуана, да? – спросил Тимур.

– Хочешь?

– Пошёл ты. Я вообще не курю.

– Так это наркотики? Ты куришь наркотики? И за рулём? – изумлённо воскликнула Настя.

– Весь цивилизованный мир это курит, никому это во вред не пошло. Сознание расширяется и кайф неимоверный, – ответил Кирилл.

Удерживая руль одной рукой, ухмыляясь, он повернулся к Насте:

– Хочешь подкурить?

– Кирилл! – истошно закричал Тимур.

Кирилл заторможено повернулся. Его машина пересекла осевую линию проспекта и стремительно неслась к противоположной стороне моста.

Вместо того чтобы нажать на тормоз и выровнять машину, он вжал педаль газа в пол. Зацепив задок попытавшейся проскочить встречной «Мазды», машина влепилась в гранитный отбойник, её подкинуло. Став на колёса, и, крутясь, она достигла противоположной стороны моста, где смачно вмявшись в гранитное ограждение, замерла. «Мазду» вынесло на встречную полосу, где она столкнулась с «Волгой». В наступившей тишине пронзительно звучал чей-то заклинивший сигнал. Движение машин застопорилось, с обеих сторон моста, скапливались машины. Подбежавшие водители помогли выбраться из машины окровавленному Тимуру. «Скорая» и спасатели прибыли на место происшествия быстро.

Антон

Волокита с допросами, протоколами, забором крови на предмет присутствия алкоголя закончилась только в четвёртом часу утра. В начале пятого Антон вошёл в ночной магазин в торце дома, в котором снимал комнату и бросил продавщице только одно слово:

– Водки.

Немолодая женщина, быстро его оглядев, спросила:

– Какую?

– Да, любую, давай, мать, – кривясь, ответил он и швырнул на прилавок деньги.

Цапнув с прилавка бутылку, он пошёл к выходу, на ходу скручивая крышку.

– Сдачу не взял, – крикнула ему вслед женщина.

Антон, не оборачиваясь, отрешённо махнул рукой.

– Пропадают дети, – прошептала продавщица с горечью, качая головой.

За порогом магазина Антон задрал голову и сделал долгий и жадный глоток. Водка обожгла горло, он мгновенно захмелел.

На отяжелевших ногах, наконец, почувствовав усталость, он пошёл к своей парадной.

В просторной сумрачной прихожей пахло крепким табаком и подгоревшим маслом, полоска света пробивалась их полуприкрытой кухонной двери. Из неё высунулся немолодой мужчина в тельняшке, жёваных спортивных штанах, с погасшей папиросой во рту. Остановившись в дверном проёме, он просипел:

– Многие лета, соседушка.

Антон не обернулся на его голос.