Предновогодние хлопоты IV

Опрокинутая недопитая бутылка покатилась по столу и упала на пол, что-то невнятно бормоча, пошатываясь, Антон прошёл к дивану, свалился на него и мгновенно отключился.

Спал он недолго. С криком: «Слева! Чичи слева ползут, Серёга, слева. Молоти, Рыжий, молоти!», – он дёрнулся, открыл глаза и сел, но тут же вскочил и, постанывая, заходил по комнате, его потрясывало. Выкурив несколько сигарет, оделся и вышел из комнаты. Из кухни бесшумно, как приведение, выглянул сосед. Он ничего не сказал в этот раз, только проводил Антона тяжёлым вздохом.

Продавщица узнала Антона и попыталась уговорить его больше не пить, ласково сказав ему:

– Шёл бы ты спать, сынок. Не нужно тебе больше пить.

Антон грубо рубанул:

– Тебе оно надо? Будешь народ к трезвости призывать, воспитывать, урежет тебе зарплату хозяин. Давай, мать, бутылку и дело с концом.

Женщина поставила бутылку на прилавок, он полез в карман за деньгами.

– Ты сдачу не взял в прошлый раз, а там ещё на одну бутылку оставалось.

Антон недоумевающе уставился на неё. Сообразив, о чём она ему говорит, хмыкнул:

– Честная. Есть надежда, что можем мы ещё выстоять, но мало таких, как ты, мать.

Он не ушёл сразу. Тяжело вздохнув, помялся.

– А я, мать, человека убил, сегодня, понимаешь?

Женщина вскрикнула, закрыв рот рукой.

Антон пожал плечами.

– Не нарочно. Сбил дурика на машине.

В квартире сосед опять высунулся из-за кухонной двери. Бутылка в руке Антона подействовала на него удручающе, лицо исказилось, приняв выражение крайней степени страдания.

– Браток, спаси ради Бога! Погибаю. К ночи очухался, зенки продрал, пятый угол не могу найти. Денег нет совсем, а меня так колошматит, так колошматит, так долбит, – словами не описать. Войди в положение, налей граммульку. У меня пенсия вот-вот… я верну деньги…

Антон остановился, глянул на соседа, что-то в его взоре прояснилось.

– А, что? Можно и поделиться. Тебя зовут-то как?

– Сеней.

– Сеней? – Антон поднял брови, ухмыльнулся. – Мужик, что ты так себя опускаешь-то? Как-то блатовито звучит, по-пацански, для такого дяди, как ты. Сеня…ты же дед уже…

– Да мне пятидесяти ещё нет. Семён Степаныч по паспорту я, соседушка, – потрясываясь, сказал сосед.

Слова эти он выговорил раздельно, будто между ними стояли многоточия.