Срединное государство

Обидно за нецерковных, что не знают и не хотят узнать, а называют праздники ВСЕГДА по-народному.

Мы особенно в городах сейчас далеки от того древнего уклада, но мы более образованны, чем неграмотные полуязычники-селяне древности, и могли бы поинтересоваться, в ч?м настоящий смысл праздника, но не делаем этого, а по накатанной поздравляем друг друга с Вербным Воскресеньем, а не с Входом Господним в Иерусалим и тому подобное. Мне от этого грустно и так и хочется повторить вслед за «нашим всем», что «мы ленивы и нелюбопытны».

А может, ничего такого? Пусть будет хотя бы так? Ведь мы все в себе носим персонального внутреннего язычника и по сто раз на дню отрекаемся от Христа своими грехами, а всё туда же – только бы осудить. Как тут быть? То ли бороться с раздражением от «неправильных» поздравлений; то ли с явлением подмены христианского смысла на языческий.

И всё-таки нужно побороться за то, чтобы вернуть русским людям, одичавшим от векового атеизма, это сокровище – истинный смысл христианских праздников вместе с практикой жизни в лоне Церкви.

Тогда и простонародные названия и связанные с ними традиции перестанут быть пустым обрядоверием, а станут милым красивым дополнением к настоящей радости о Боге, чем они и были изначально.

О западной культуре

«Если все антихристианские, духовно вредные тоталитарные учения идут к нам с Запада, начиная с атеизма, коммунизма, нацизма, и заканчивая либерализмом с его крайними самыми противоестественными извращениями, которые прямо сейчас агрессивно продвигаются в западных обществах и постепенно заползают к нам в Россию, то надо абсолютно отвергнуть всю западную культуру (особенно массовую).

Полностью исключить её влияние, отгородиться, как древние иудеи, которым Бог прямо запретил что-либо перенимать у тех народов, против которых Израиль боролся за землю обетованную». Как-то неожиданно услышать такое от уравновешенного доброго человека, многодетного отца, человека достаточно терпимого, что называется, широких взгядов. Мне показалось это слишком, подростковый максимализм какой-то. Потом несколько дней поносил с собой эту мысль, попривык к ней и подумал: а что если это та цена, которую надо заплатить за бытие России и за возрождение её, как страны, хранящей Святую Веру. Может быть, для такой цели это было бы не слишком большой жертвой?

Но как можно отгородиться, когда наша собственная культура очень тесно переплетена с европейской, если не сказать – является большой и неотъемлемой её частью.